Конец Смуты

Уезжаешь?

– Храни тебя Господь!

Подлетев на всем скаку к вельяминовскому терему, боярский сын наткнулся на всю сотню Михальского во главе с донельзя взбешенным Корнилием.

– Ночью Косача зарезали, – буркнул он в ответ на Федькин вопросительный взгляд.

– Кто? – охнул в ответ парень.

– Вот и мне интересно.

– Да какие следы! – вызверился сотник. – Тут натоптано кругом, будто вся рать хана крымского прошла!

Федька сконфуженно замолчал, но в голове тут же мелькнула иная мысль, и он снова спросил:

– Господине, а тать признал кого, когда государю здравицу говорили?

– Ишь ты, догадался… нет, не признал.

Хотя все помещики здешние тогда голос подали.

– Ну, его же государь в баню отослал?

– Тьфу ты, пропасть, а ведь и верно!

– Господине, может, с татями помещик не сам дело вел, а через приказчика или еще кого. Разбойникам что: одет хорошо да голос властный – стало быть, боярин или помещик.

– Федор, тебе бы не сыском заниматься, а защитником в суде быть… Ладно, сейчас все одно уже ничего не поправить. Поехали дозором вперед, а государь следом поедет. Вон собирается уже.

– А ты думаешь, чего я тут такой «радостный»?

Вернувшись в Москву, я снова с головой окунулся в государственные дела.

Первоочередной проблемой в моем богоспасаемом царстве было отсутствие денег. Причем отсутствие полное. Страна была разорена, хозяйство пришло в упадок, налоги, или, как их еще называли, подати, не поступали. Беспрерывно заседающий земский собор пытался найти решение, но ничего, кроме предложенного Мининым сбора пятины, придумать так и не мог. Пятина – это экстраординарный налог на все население царства, пятая часть всего имущества, имеющегося у подданных, в денежном выражении. Мера эта была сколь необходимой, столь и опасной. Претерпевшее многие муки за время Смуты население царства могло и взбунтоваться от очередного побора. Однако другого выхода все равно не было, разве что позвать одного рыжего баронета. Как мне доносили, представитель английской Московской компании Барлоу был в столице, однако аудиенции не просил и встречи с моими доверенными лицами не искал. Что-то затевал поганец, знать бы еще что.

Другой проблемой, решить которую нужно было немедленно, был местнический спор между Василием Бутурлиным и Борисом Салтыковым.

Сии достойные воеводы, несмотря на то что войско, снаряженное на последние деньги для похода на Коломну, занятую Заруцким от имени «царицы» Марины Мнишек, было готово, затеяли очень интересную и занимательную игру. Выясняли, кто из них родовитее и, стало быть, должен стать главнее в предстоящем походе.

Я, говоря по совести, не придал этому поначалу никакого значения. С моей точки зрения, все было просто. Бутурлин стольник, а Салтыков только московский дворянин.