Контуженный: АДАПТАЦИЯ (СИ)

— Ну, тогда совсем другое дело, спать надо по возможности с комфортом, — пояснил я свою жизненную позицию, забравшись на кровать.

Улегшись поудобнее, я активировал вскрытие скафандра под контролем посредника. В этот раз биотехнологический скафандр открывался по-другому, возникло такое ощущение, как будто он просто превратился в какую-то простыню и застыл надо мной словно панцирь, под которым я достаточно комфортно улёгся, обхватив подушку. Материал в виде куска скафандра неизвестного существа я положил рядом на кровать, широко зевнул и принялся наблюдать за тем, как нити тонких щупалец, состоящих из наноботов, отправились на работу, ковыряться в головной части этого музейного образца. Так, наверное, себя чувствовал доктор Октавиус из «Человека-паука», когда манипуляторы у него на его спине начали жить своей жизнью. Попытки задавать вопросы посреднику не увенчались успехом, он отмахнулся от меня, заявив, что сейчас ему некогда, и все его ресурсы направлены на анализ функционала и проработку модели.

Очень скоро мне это мельтешение надоело, и я закрыл глаза, сам не заметив, как провалился в сон, и спалось мне на удивление чудесно. Светлым солнечным днем я стоял в парке и любовался на небольшой живописный пруд, по которому плавали невиданные мною прежде птицы. Я уверен, что ничего подобного раньше не видел, а где-то на другой стороне этого небольшого водоема, явно созданного талантливыми ландшафтными дизайнерами, на берегу сидела обворожительная девушка и кормила этих птиц. Её кукольное личико мне нравилось, но почему-то я не шёл к ней, а просто наблюдал со стороны, может быть, потому, что она была слишком молода или настолько нежна, что я боялся одним своим присутствием разрушить этот прелестный образ.

Парк сменился радужными переливами гиперпространственного пузыря, за которым я наблюдал, словно находясь в гипнотическом трансе, потом картинка сменилась какими-то событиями из моего детства, их я не запомнил, у меня сохранилось лишь какое-то ностальгическое ощущение. А потом, скорее всего, я провалился в глубокий сон и уже ничего не видел.

Проснулся я с тяжёлой головой, попытался было открыть глаза, но свет больно резанул по ним, и я зажмурился. В висках застучало давно подзабытое ощущение головной боли.

— Пыржик, — позвал я посредника, — что-то мне нехорошо. Голова раскалывается.

— Извини, Джон, пришлось воспользоваться по максимуму возможностями твоей нейросети. Четырнадцать часов она работала практически со стопроцентной загрузкой.

— Ты что, угробить меня решил, скотина? — возмутился я, осознав услышанное.

— Джон, этого нельзя было избежать, слишком сложные процессы трансформации необходимо было просчитывать.