Королева Бедлама

Кровь хлынула в затекшие кисти, и Мэтью тотчас взялся за веревки Берри, хотя пальцы его по-прежнему были похожи на куски безжизненного мяса.

Когда руки Берри были освобождены, она громко всхлипнула и зарыдала, но Мэтью схватил ее за прекрасный грязный подбородок, заглянул ей в глаза и сказал:

— А ну прекрати. Нет времени.

Он снял с крючка фляжку, откупорил и плеснул немного жидкости в ладонь, но это была не вода. Ром, подумал Мэтью, пригубив напиток. Видимо, за невеселую службу сторожу полагалась награда. Мэтью сделал один глоток — в голове мгновенно прояснилось — и передал флягу Берри.

Та, не побрезговав мазком лошадиного навоза на горлышке, тоже хлебнула немного рома.

Они не стали обыскивать сюртук и ящики письменного столика.

— Идем, — сказал Мэтью и повел Берри к воротам.

Железный прут был очень тяжелый: даже старшим мальчикам наверняка было не вытащить его из проушин в одиночку. Мэтью с трудом открыл ворота.

— Держись подальше от дороги, — сказал он Берри и пристально посмотрел ей в глаза. — Иди вперед, несмотря ни на что.

Не останавливайся. Я догоню тебя, как только смогу.

— Нет, ты идешь со мной, — сказала она полным решимости голосом.

— Пока не могу. Мне надо вернуть блокнот.

— Мэтью! Ты спятил! Тебя же…

— Тихо, — скомандовал он. — Не теряй времени. — Он вытолкал ее за ворота своими новообретенными руками (какое счастье, что они свободны!).

— Не вздумай туда возвращаться! Если…

— Я оставлю ворота открытыми. Они увидят это и решат, что мы сбежали вместе. Поэтому я и говорю, чтобы ты держалась подальше от дороги: за нами наверняка будет погоня.

Беги!

Она помедлила несколько секунд, а потом резво припустила вперед, точно заяц, за которым гонится ястреб.

А ведь зайцам иногда все же удается сбежать, подумал Мэтью, возвращаясь к сторожке. Особенно тем, что умеют действовать непредсказуемо. Он сделал глоток рома побольше — из глаз так и посыпались искры. В карманах сюртука и ящиках ничего полезного не обнаружилось (а как пригодился бы сейчас многоствольный прусский пистолет, о котором рассказывал Эштон Маккаггерс!).

Мэтью подумалось, что он поспешил с появлением на свет — для выбранного призванья лучше было родиться лет через пятьдесят. Ну да ладно, что сделано, то сделано.

Если Капелл уничтожит блокнот — а он это сделает, как только узнает о побеге Мэтью и Берри, — то показывать Гарднеру Лиллехорну будет нечего. Безумец в подвале адвокатской конторы не в счет.

Стало быть, надо быстро проникнуть в дом, вскрыть замок на двери кабинета и еще быстрее выбраться на улицу.