Королева Бедлама

— Ходил по трактирам, — наконец выдавил юноша; Григсби проскользнул мимо, не обращая внимания на полный неприкрытого презрения взгляд Лиллехорна, и подобрался к трупу. — Он ушел еще до восьми… Хотел обойти трактиры.

— Слова лорда Корнбери… про то, что трактиры следует закрывать пораньше… вывели его из себя… он решил бороться с губернатором. Составить петицию, и чтобы все трактирщики ее подписали…

Роберт умолк: горло его отца — одна сплошная, ужасная рана — было теперь ярко освещено, и Маккаггерс, потный и трясущийся, поднес к порезу штангенциркуль. Мэтью заметил в его глазах безумный отсвет ужаса, каковой не должен испытывать ни один человек.

— Продолжайте, пожалуйста, — сказал Лиллехорн.

— Да, простите… Я… — Роберт поднес руку ко лбу, пытаясь, видимо, таким образом устоять на ногах. Он закрыл глаза. — Он пошел по трактирам, дабы найти сторонников… для борьбы с указом лорда Корнбери, когда тот будет издан.

— Было бы очень полезно узнать, — не подумав, вставил Мэтью, — какой трактир он посетил в последнюю очередь, в каком часу и с кем он…

— Естественно, мы это узнаем, — перебил его Лиллехорн. — Роберт, позвольте-ка спросить: нет ли у вас предположений — или догадок — касательно того, кто мог желать вашему отцу зла?

Молодой человек завороженно наблюдал за работой Маккаггерса.

Тот изучил вскрытые ткани посредством щупа, затем внутри у него что-то булькнуло, и он согнулся над ведром — опять безрезультатно. С серым, как простыни потаскухи, лицом Маккаггерс вернулся к работе. Глаза его за стеклами очков напоминали два черных уголька.

— У моего отца… — сказал Роберт, — было своего рода кредо. Он говорил, что удел любого предпринимателя — война.

И свято в это верил. Стало быть… да, враги у него, конечно, были. Но в Лондоне, не здесь.

— Почему вы так уверены?

— Здесь у него просто не было конкурентов.

— А если вы заблуждаетесь? Наверняка кто-то хотел занять его место, и…

— Это все домыслы, — сказал Маккаггерс, и Зед отер ему лоб чистой влажной тряпицей. — В таком случае, полагаю, кто-то хотел занять и место доктора Годвина? Говорю вам, эти преступленья совершил один человек.

— В самом деле? — Пускай у Григсби не было под рукой блокнота, ему явно не терпелось все зафиксировать.

 — Вы в этом уверены?

— Ни слова, Маккаггерс! — предостерег Лиллехорн и тут же обрушился на печатника: — Я ведь велел вам убираться! Вон отсюда — иначе неделю проведете в кутузке!

— А вы не имеете права, — живо ответил Григсби. — Я никаких законов не нарушал. Верно, Мэтью?

Тут внимание всех присутствующих привлекло яростное чирканье по закрепленной на мольберте бумаге. Когда Маккаггерс отошел, все увидели на шее нарисованного им человека красную черту — так была изображена смертельная рана на горле.