Королевская кровь 12. Часть 1

Тень-паук подтягивала к себе плеть, чтобы ударить вновь — и принцесса забарахталась в грязи, в которую превратился уничтоженный ее силой лес, перевернулась на живот, бросив взгляд на границу осколка, до которой было шагов пятнадцать — она начала светиться еще сильнее, поднялась на четвереньки, и заставила себя встать. А затем побежала вперед. Ей казалось, что она бежит очень быстро, но через пару секунд ее за руку дернул Тротт, поволок за собой.

Сзади по щиту ударили — и они оба кубарем покатились по грязи, остановившись шагах в пяти от границы. Четери уже был совсем близко, с одной стороны за ним шагала тень с копьем, с другой снова раскручивала плеть тень Нервы, когда все вокруг вдруг залило жуткое красноватое сияние… грозовые облака расступились, очерчивая гигантский силуэт инсектоидного бога с копьем.

Он был как невероятно увеличенная копия своей же тени, которая пыталась сейчас нанизать Четери на острия, морда его была ужасающа и спокойна одновременно — и от него шли волны парализующего страха.

А копье его, высекая из воздуха молнии и вихри, понеслось вниз, на смертных.

— Омир! — выдохнул Тротт.

Прыснули в стороны тени… Алина на четвереньках рванулась к сияющей золотом границе, так быстро, как могла, чувствуя, как уже придавливает ее к земле невероятное давление.

И Тротт дернул ее под мышки вперед и вверх, вталкивая за золотую границу и вваливаясь за нее сам.

Там тоже шел дождь, но совсем легкий, будто на границе отсекалась вся ярость грозы.

Загрохотало, потемнело так, что остался только подсвеченный красным силуэт бога и змеи молний — и под этот грохот в прыжке залетел за границу Чет и рухнул на землю. Алина даже не успела обрадоваться тому, что он здесь — она, задрав голову, вцепившись в руку Тротта наблюдала, как чудовищное в мощи своей копье с дичайшим, невыносимым грохотом врезается в землю перед осколком, убивая всех, кто был там — и невидши, и людей, и инсектоидов, — как оно поднимается вновь под громовой скрежет — голос рассерженного бога — и бьет теперь уже в сам осколок, раз, второй, третий.

— Сейчас мы умрем, — бормотала Алина бездумно, глядя вверх, туда, где золотом и красным разбегались трещины от ударов по невидимой границе, расположенной раза в два выше папоротников, — наверняка умрем же, умрем, умрем…

У нее тряслись руки, у нее тряслось все тело — и рука Тротта в ее руке была ледяной, сжимающей ее пальцы до боли.

Он тоже смотрел вверх, и мокрое лицо его казалось вырезанным из белого мрамора, таким он был бледным.

Она так бормотала и бормотала, втягивая голову в плечи от грохота и мощи очередного удара, прикрываясь крыльями, — а бог-Омир все бесновался, бил по осколку, вызывая золотое свечение, бил вокруг –словно не видел их, словно не мог знать, убил уже или нет.