Восход. Солнцев. Книга IV (СИ)

Внимательно вглядывался в мои глаза, будто пытался что-то в них найти. Мы сели за стол. От кофе, чая и других напитков я отказался. Спасибо, за последние пару часов столько всего выпил, что уже просто не могу. Профессор продолжал изучать меня и мои действия."

"Поведал ему историю. Прохоров слушал внимательно и не перебивал, положил на плечо руку и стал осматривать мои повреждения. Почему-то Давид вспотел за этим делом. Когда закончил, то объяснил мне выводы, к которым он пришел.

Маг и правда хотел вырвать железу. Повреждены многие каналы, идущие к ней. Она воспалена, и то, что я вылил на нее сок, было верным решением, иначе бы помер. Проблема в другом,сила железы сейчас почти на нуле. Мое вместилище тратит почти всю энергию, чтобы восстановить важный, как оно решило, орган.

Так как я первый в своем роде, непонятно, что будет дальше. Очень обнадеживающий диагноз. Ноя жив, а значит, надежда еще есть. Профессор в ударе. Нет бы как-то подсластить пилюлю, а он правду-матку режет.

Я передал ему оставшиеся железы и попросил еще сделать бурды. Органы были аккуратно убраны. Вот только нам пришлось на чуть-чуть задержаться, открылось внутреннее кровотечение. Мы это поняли, когда меня стало рвать кровью с жижей.

— Борис, есть одна гипотеза, хоть она и опасная, — сказал профессор, закончив мой осмотр. — Возможно, это поможет твоей железе, но есть пятидесятипроцентный риск.

Он долго исследовал жижу монстра и то, что внутри меня. Проделав сотни опытов, нашел различия, хоть остальное все идентично. В моей железе и жидкости, которая в ней находится, содержится магия, а в монстрах ее попросту нет. Это и есть кардинальное различие, которое позволяет мне до сих пор оставаться человеком.

Поэтому сейчас прямо в отросток начнут вливать жижу каши-монстра, чтобы она восстановила орган. В этом и состоит гипотеза профессора, но чтобы я не помер и не превратился в монстра… Параллельно зальют зелье восстановления вместе с магией профессора, которая будет контролировать все процессы.

Мужик сосредоточился, и из его рук возникли ветки растений, как это было у Цветковой. Они росли и закрывали нас. Когда закончил, оказались будто в хижине. Силушка у Давида куда больше, чем у лейтенанта. Конструкция стала испускать зеленый свет. Профессор отвлекся и поведал мне кое-что.

Оказывается, этот живодер, когда меня проверял, уже все подготовил в моем теле, поэтому он так устал и вспотел. Прохоров сразу заметил повреждения, несовместимые с жизнью. Тогда и родился его безумный план, который Давид начал осуществлять без моего согласия.

— Прохоров… — прошипел я, лежа на кушетке, скрученный его ветками так, что даже не шелохнуться.