Восход. Солнцев. Книга IV (СИ)

В таком обличии, я точно способен, глаз на жопу натянуть магу-уроду. Есть только одна проблема: мне не выйти. Паника поднимется знатная сначала в трущобах, а после уже и во всем Тобольске, и потом бегай от всяких Трутней, желающих меня убить.

— Это чудо… — сказал выглянувший профессор.

— Ага, — улыбнулся я. — Иди сюда, скотина!

У Давида не получилось убежать. Стоило мне захотеть, как когти убрались, я схватил его.

— Давай, Кулибин, придумывай, как мне человеческую обратно форму вернуть! — приказал я.

— Зачем? Вы, Борис Иванович, совершенны. У вас сила и способности измененных, при том истинных. Прошу заметить, вы сохранили свой разум, — вырвался оскорбленный Прохоров. — Стоите на высшей ступени эволюции. Словно бог!

— Ща я тебя, грешник-то, покараю, — ударил я рукой по столу, а его разнесло в щепки. — Прохоров, твою мать! Хватит на меня так смотреть, у тебя уже слюни капают, да и я себя неуютно чувствую.

— Господин, я не могу поверить, что мне так повезло. Это же один шанс на миллиард, столько событий и условий должно быть соблюдено. Вы не понимаете! — выставил он грудь, защищая мою новую форму.

— Давид… — прошипел я. — Не зли! Если я тебе сказал, что нужно придумать, как мне человеческую форму вернуть, значит, надо!

— Слушаюсь, господин, — ответил он и всадил огромный шприц мне в руку.

Черная жидкость потекла в емкость. Я отвлекся. Кое-что еще произошло, мой голос бога. Я чувствую, что он стал куда сильнее.

— Человеческое обличье! — приказал сам себе.

Яркая вспышка, и с меня словно дым сошел.

— Нет! — закричал профессор, бросившись ко мне. У него были настоящие слезы на глазах. — Нет, умоляю, пожалуйста! Еще чуть-чуть!

Отошел от полоумного. Придурок! Жаль, что мой и полезный… Взрослый мужик рыдал и корил все на свете за то, что ему сломали жизнь и порушили его мечту. Прохоров только через пять минут пришел в себя. Я узнал, где можно одолжить костюм, а то мой остался к гостинице.

Положил его в рюкзак на всякий случай, а сам надел запасной комплект формы. Кое-что заметил, пока он психовал, но не стал говорить, оставил на десерт. Спросил, во сколько обошлось все, что мы с ним разрушили."

"Вот же хитрый профессор! Стоило ему только взглянуть, сразу назвал точную сумму в сорок три тысячи восемьсот двадцать рублей. Я выдал из того, что взял у Славецкой, сорок четыре тысячи.

У меня еще раз взял кровь. Сказал ему, чтобы строил гипотезы, теории, в общем, думал, что произошло. А перед самым уходом повернулся.

— Давид? — позвал я его. — Ты, когда психовал, разбил шприц с жижей из моего измененного тела!

— Что? — вскочил Прохоров.

Я закрыл за собой дверь, когда профессор издал печальный крик. То-то же! Не нужно было так себя вести, а то как маленький ребенок.