Край Галактики. Трущобная Крыса (СИ)

Пришлось остановиться, преодолевая невовремя нахлынувшие эмоции и возвращая контроль над телом.

«Оставшееся время нахождения в отрытом космосе — 56 секунд.»

Десять метров. Мышцы дрожали, слушаясь команд паникующего мозга через раз. По сути, скорость передвижения Максима только уменьшилась из-за всех переживаний и паники. Эти последние метры стали для него настоящим кошмаром. Когда подошвы ботинок коснулись поверхности и активировались захваты, он сразу кинулся к кораблю. Лишь рванувший за пояс шнур отрезвил его. Перед глазами потемнело.

«Оставшееся время нахождения в отрытом космосе — 00 секунд.»

Вдох так и не случился. Лёгкие не могли вдохнуть больше ни капли кислорода. Дрожащие пальцы отстегнули карабин, Максим, шатаясь, будто пьяный, зашагал к входному люку. Астероид кружился, вселенная наполнилась переливающимися всполохами. Максим встал одной ногой на путь, ведущий к смерти. И вторая уже была готова ступить на него.

«Желаете открыть входной люк?»

— Да, — прохрипел он осипшим голосом.

Сознание померкло, оставляя молодого гопа. Максим просто рухнул в открывшийся проход.

Когда Максим пришёл в себя и продышался, прошло уже почти десять минут. Дверь закрылась автоматически, как поднялось и забрало шлема, едва костюм распознал наличие подходящей атмосферы снаружи. Что ни говори, но имперские технологии шагнули далеко. Молодой гоп потратил ещё минут пять на то, чтобы встать. Ещё полчаса — на разоблачение из скафандра и подключение его на подзарядку. После чего Максима накрыла волна запоздалого ужаса.

Смерть не просто распростёрла свои крылья над ним. Эта злобная старуха с косой стояла прямо за плечом, злобно хохоча и скалясь зубастым ртом. Чёрные провалы глаз её светились злорадством и предвкушением. Так всё и было. Только невероятным везением можно объяснить тот факт, что Максим всё ещё дышал.

Картины собственной гибели вставали перед глазами. И каждая следующая была краше предыдущей. Самая жуткая смерть — медленно задохнуться, кувыркаясь в невесомости в беспредельной черноте космоса. От неё внутри Максима появился ледяной айсберг в области живота. Появился и никак не желал исчезать.

Он достал голофото Элен. Обычно созерцание прекрасного облика любимой вызывало теплоту в душе и на сердце. Но не теперь. Максим смотрел на девушку, а мысли о собственной гибели, которая была так близко, не отступали. Наоборот, тот факт, что он мог умереть, так и не познав счастья близости с женщиной почему-то вызвали острый приступ жалости к себе. Максим сел прямо на пол, прислонившись к переборке и зарыдал. Рядом не было никого, кто мог бы посмеяться над столь «немужественным» поступком. Да и если бы был, шок от пережитого превосходил все возможности молодого организма попытаться обуздать его.