Красив. Богат. Женат (СИ)

Красивая выросла дочка у Германа. Глупо это отрицать. Не одного мужика на поводок посадит.

Если ума с возрастом наберется.

Подходит ближе, замедляя шаг, останавливается перед капотом, а потом осторожно приближается к моей двери и заглядывает в открытое окно.

- Здравствуйте, - улыбается скромно.

И, сука, снова этот полный обожания взгляд!

Кивнув, оббегает ее спереди, открывает дверь и опускается в пассажирское кресло. Салон тут же наполняется ее мягким запахом.

Стиснув зубы, на мгновение прикрываю глаза.

Она ерзает, поправляет волосы, сумку переставляет с места на место, чем безумно меня раздражает.

Растерев ладонью лицо, поворачиваю к ней голову, но в глаза стараюсь не смотреть. Кончик носа, волнистые локоны… бл*дь, губы…

- Что ж тебе не живется спокойно, Марина? – спрашиваю, вздыхая, - снова приключений на задницу ищешь?

- Нет, - лепечет скромно, а у меня от ее ложной скромности скулы сводит.

- Я же сказал тебе, здесь не появляться? Ты обещала, Марина, -напоминаю ей, - или тебя на взрослых дядей тянет? М?..

Резко вздрагивает, и мы встречаемся с ней глазами. Я почти не дышу – горло перехватывает. Марина напротив, разомкнув губы, жадно хватает воздух ртом.

- Давно практикуешь? - продолжаю давить, решая ее немного проучить, - за деньги или как подружка твоя… на голом энтузиазме?

- Почему вы так разговариваете со мной? – шепчет еле слышно.

- А как с тобой еще говорить, малыш?

Греховцева начинает часто моргать и, кажется, собирается плакать, но нет… уронив взгляд на свои колени, берет пару секунд на передышку и выпаливает:

- Я приехала, чтобы встретиться с вами, Арсений Рустамович.

Врет? Пусть лучше врет, иначе сам лично завтра посажу ее на самолет.

Разворачиваюсь к ней всем корпусом и, склонив голову, заглядываю в огромные глаза. В них именно то, что я и боялся увидеть.

- У меня для вас подарок, - проговаривает торопливо и лезет в свою сумку.

А через мгновение в моей ладони оказывается зажигалка из бронзы.

- Подарок… на память.

- Какую память, Марин? Мне ничего не надо.

И тут я вижу, как ее глаза быстро наполняются слезами. На этот раз точно быть потопу.

- Ладно… спасибо, - открываю бардачок и закидываю туда зажигалку, - но чтобы это было в последний раз, поняла!..

- Поняла, - вытирает слезинку костяшкой пальца.

- Другого способа подарить его не было? Обязательно сюда идти надо было?

Надув губы и опустив глазки, молчит, а потом вдруг, вскинув взгляд, смотрит в мое лицо. И я, мать твою, дар речи теряю от того, какой посыл в нем вижу.

Тело пробивает разрядом тока, и вся кровь бурным потоком устремляется в штаны.

- Перестань так пялиться на меня! – рявкаю грубо, на что Маришкина верхняя губа едва заметно дергается.

- Я люблю вас, Арсений Рустамович… уже давно.