Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

— Это твоя подружка Наташка, что ли? — Водитель Дымова задумчиво чешет затылок, припоминая мои рассказы про Швецову. — Это которая в спортшколе тут недалеко работает?!

— Она самая. — Киваю. — Мы с ней с детства вместе, она мне как сестра. Ее беда — это моя беда!

Юра сочувственно цокает языком, а потом выдает:

— У нас, если что, можно финпомощь взять в конторе. Не уверен насчет двухсот «косарей», но сотку дать могут на полгода...

— Да за что нам платить? — возмущаюсь. — Она же ни в чем не виновата.

— Жизнь несправедлива, рыжая. — «Шкаф» пожимает плечами. — Я бы не стал рисковать.

Против бабок и власти не попрешь…

— Платить не будем, — упираюсь я.

Мысли снова гонят меня к Дымову. Может, все-таки поговорить с ним? Ну а вдруг поможет? Он ведь тоже не фанат «воблы» и Золотова, но они же родственники его жены…

— Рыжая, мне пора. — Юра смотрит на экран мобильного. — Подумай, что я тебе сказал. 

Когда возвращаюсь к себе, натыкаюсь в коридоре на Юльку с Сашкой. Девочки, увидев меня, тут же замолкают. И это бесит.

— Хватит уже за моей спиной шушукаться! Что опять случилось? И не было у меня ничего с Глебом, ясно?!

— Его уволили, — похоронным голосом сообщает Юлька.

— Глеба уволили, представляешь? Говорят, Дымов лично распорядился.

— Виктор, наш юрист, сказал, что ты сама можешь подать на них в суд. И обвинить их в мошенничестве! Но для этого нужны оригиналы бумажек, которые ты якобы подписала.

Наташка сидит бледная, растрепанная, подводка размазалась на глазах, но главное, что живая. Я, когда вечером до нее все-таки дозвонилась, такое облегчение испытала, словно заново родилась, ей-богу.

— Ничего мне не дали, Петрик. Бумажки разные подсовывали, но я ничего не подписала.

Директриса так орала, угрожала, что меня посадят, но, мол, можно все решить по-хорошему. «Вобла» королевой ходила по школе сегодня. Это они с Лехой затеяли эту проверку, понимаешь? Попечительский совет, все дела...

У Швецовой подрагивают пальцы, а я не знаю, как еще ее успокоить.

— Главное, что ты дома и ничего не подписала.

— Да толку-то, Петрик. — Швецова устало плетется в ванную и набирает воду. — Ты бы видела эту фальшивку — точь-в-точь как моя. Они любую бумажку могут подписать за меня, в том числе и признание, что это я деньги украла.

Меня пугает Наташкина безучастность. Швецова вообще-то очень боевая, такая же, как я, в обиду себя не дает, но смотрю на нее и вижу потухший безжизненный взгляд. Но кто бы на ее месте сейчас зайцем прыгал?!

— Виктор обещал утром позвонить своим знакомым юристам, может, кто возьмется за это дело. Но велел и носа не совать в спортшколу без адвоката. Поняла?

— Да поняла я. — Швецова пробует рукой воду в ванне и от души вбухивает туда полфлакона клубничной пены.