Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

 

Топот, крики, глухие удары, что-то тяжелое падает на пол, ощущение, что стены сейчас рухнут.

А потом наступает неестественная тишина.

— Покойники… мать вашу… — С трудом узнаю в сиплом голосе бас Паши. — Да вы знаете, на кого…

— Где она? — раздается знакомый голос. От его звука у меня ноги подкашиваются, и я медленно сползаю на пол. — Петра?!

Из меня будто воздух весь выкачали, слова сказать не могу, зато изо всей силы бью ногой в дверь туалета. В ответ дергается ручка двери и я слышу:

Руки не слушаются, дрожат, но я толкаю, стиснув зубы, эту чертову тумбу.

Безумная мысль заставляет на миг замереть: а что, если показалось? Что, если уже крыша поехала от страха и мне мерещится его голос?

Тумба падает с жутким стуком на кафель, кажется, задевает унитаз, но я уже лихорадочно дергаю замок.

Не привиделось. Он здесь, со мной. Утыкаюсь в крепкую мужскую грудь и чувствую, как сильные руки успокаивающе обнимают меня за плечи.

Я не вижу его лица, понятия не имею, что вокруг. Вообще ничего не вижу, кроме знакомой и такой приятной на ощупь темной водолазки, но я совершенно точно знаю, что теперь все будет хорошо.

— Ты в порядке? — И, не дожидаясь моего ответа, заставляет меня посмотреть на него. Бледный и, как всегда, сосредоточенный, только глаза почему-то темные, почти черные.

— Да, нормально… ты успел.

Его взгляд медленно скользит взглядом по лицу, опускаясь ниже, замирает на плече, я неловко пытаюсь поправить порванную блузку.

— Дмитрий Андреевич, хозяин клуба скоро будет, полиция тоже.

Выглядываю из-за плеча Дымова и вижу начальника нашей службы безопасности Смирнова и еще человек десять в камуфляже нашего ЧОПа.

— Кто? — одними губами спрашивает Дымов, не реагируя на слова безопасника.

— Он! — Киваю на бритую голову Гноя и невольно дотрагиваюсь до щеки. Лысый, как и все другие парни, лежит на полу лицом вниз. Кроме нас в комнате еще три перепуганные тощие девчонки, они жмутся испуганно к стене и явно не понимают, что происходит. Кругом валяются разбитые бутылки и бильярдные шары.

— Пустите, твари! — шипит Паша. — Батя всех уроет!

Никто не реагирует на его угрозы. Дымов идет прямо к Гною, тот злобно щурится и, кажется, начинает понимать, что его ждет.

— Да не тронули мы твою девку! — зло цедит. — Забирай и вали…

— Саш, уведи Петру и остальных девушек, — велит Дымов, даже не обернувшись на меня и безопасника. А сам присаживается на корточки перед лысым.

— На выход, Огнева. — Слышу над головой грозный голос Смирнова, с ним у нас никто не смеет спорить. Но как же я хочу остаться! И самой двинуть по морде ублюдку. Но вместо этого через минуту стою в том самом темном коридоре, по которому меня тащили в бильярдную.