Лапти

Но что это? Алексей старичка теми же словами. На каждый вопрос — быстрый ответ.

И радостно стало Петьке: не путается Алексей, не заикается, а свободно швыряется этими страшными для уха словами.

Но старичок не сдавался. Вот уже засел он за стол и старательно принялся выводить что-то на бумаге. Глянул было Петька одним глазом на бумагу, да свет помутился в глазах. Крючки, закорючки, и всюду какая-то большущая буква, похожая на ижицу. Есть как будто и понятные буквы. Только почему-то «в» называлось «б», буква «с» как «ц», а самое обыкновенное «р» читалось «п».

«Совсем темные дела, — вздохнул Петька, — все буквы перепутали».

Председатель ГЭТа относился ко всему спокойно и, как показалось Петьке, даже вздремнул. Да и Петьке стало невтерпеж. Ему хотелось, чтобы Алексей послал старика к черту, заставил его написать что нужно и уйти с глаз долой.

Толкнув Алексея, он шепотом спросил:

— Заслонка, — ответил Алексей.

— О черт! — вздохнул Петька.

Старичок вдруг остановился и в недоумении спросил:

— Позвольте, какой же у вас расчет? При таких берегах как вы можете рассчитать среднюю, чтобы не размыть откосы?

Алексей промямлил что-то и, насупившись, замолчал.

Петька насторожился. Еще ехиднее старичок задал этот же вопрос. Даже улыбнулся, словно радуясь, что наконец-то поймал. Петька решительнее заглянул в цифры старичка, ему хотелось проникнуть в самое их нутро, понять, о чем они говорят, но у него закружилась голова. Так непонятны были для него эти цифры.

И ясно ему стало, что «всыпался» Алексей. Всыпался, стоит и жалко так моргает, а он, Петька, ничем ему помочь не может. То ли дело где-нибудь на собрании с мужиками! Уж там-то Петька не сдаст! Там каждая сердцевина мужика видна.

Или ударить по ней, или добром уговорить, а тут — муть одна.

«Эх, ты! Хоть бы что-нибудь знать! Ну что-нибудь сказать».

И решил: будь что будет, а он, Петька, должен помочь своему старшему товарищу. Нельзя оставить его на съедение. Ведь сейчас, сию вот минуту, решается судьба леонидовской жизни с ее колхозом, плотиной, мельницей, и он, ни с того ни с сего, а будто тоже что-то смыслящий в этом деле, сердито взглянул на старичка и сурово заявил:

— Почва почве рознь, дедушка. Знать это вам не мешает.

Старичок подумал что-то, посмотрел на Петьку и спокойно ответил:

— Да, молодой человек, совершенно верно. Только, спрашиваю я, какое должно быть дно у реки, если средняя течения один метр в секунду?

Петьку как дубиной в лоб. Он покраснел, отступил, и мурашки пробежали по телу.

«Вот так сказанул!.. Вот так услужил другу! Сунулся с языком. Э-эх, горе! Видно, пропало все дело».

— Позвольте, у нас дно с крупным песком и гравием, — сказал Алексей.

— Стало быть, я ошибся, — поправился старичок.