Лапти

И что же? У самых как есть гумен, возле обмолотков, лежит он врастяжку.

— Сдох? — подскочил парень.

— С испугу. Разрыв сердца.

— А ты, дед, не врешь? — усомнился парень.

— Кто много врет, тот божится.

— Зачем же волк хвост в окно просунул?

— Овец пугал. Метнутся, мол, в дверку, сшибут ее — и в поднавес. А там он цап-царап.

— Хитрый. Верно! Только хвост обнадежил его… Ну, ребята, спать вам пора.

Но спать никому не хотелось.

Так уютно в караулке, так ласково мерцает лампа, и клочкастая тень деда на стене такая таинственная.

Мужики, не выдавая, что им тоже хочется слушать дедовы россказни, глянули на ребят и попросили:

— Ты, дедушка, про петуха им рассказал бы.

— Да ну вас ко псу, с этим петухом! Дался он вам.

— Расскажи, дедка! — подхватили ребята.

— Спать, баю, идите. Вот и тучка вишь надвигается. Дождь пройдет, щиты надо поднять.

— Разь долго рассказать?.. — пристали ребята, видя, как им моргают мужики.

— Да ничего в этом хорошего нет. Ругатель был петух.

— Ругался, как люди?

— Ну, захотел… Как люди, ни один зверь, ни одна птица не ругается. На своем кочетином языке он.

— Расскажи, — просили ребята.

— Петух этот у нас был.

Здоровый такой. Больше гуся. И драться лихой. Но дрался редко. Карахтер у него мирный. Особливо не любил, когда куры дрались. А куры — они что бабы. Сейчас тары-бары, слово за слово, глядь — и сцепились. Один раз — в парнях я ходил — сижу на завалинке, сапоги чиню, а куры возле меня копаются. Три их было. Две молодые, одна старая. Видно, эта старая и болтнула что-нибудь одной про другую. «Ко-ко-ко, кисло-мо-ло-ко». Вижу, взъерошилась та, подбегает: «ку-дах-тах-тах». И бац свою подружку по голове — раз, другой. Та тоже не дура: «Эт-та ты за-а што-о меня, за што-о меня?» Ну и пошло. Крик такой подняли, ушеньки вянут. Перья, пух. До чего бы дело дошло, только, вижу, на всех парусах крылья распустил — петух от мазанки. И орет во всю глотку, вот орет:

— Что вы, тах-тар-рах, перепрах вашу кр-рах. Р-ра-зорр! Р-ра-азор-р! Бер-реги-ись, р-разойди-и-ись!

Врезался к ним в середину: одну крылом, другую шпорами.

— Пер-рестать, д-ду-уры, кур-ры… У-убью-у!

А старая отошла в сторонку, клохчет, вроде посмеивается. Петух на нее:

— Мо-олчать, перемо-олчать! Ста-ара дур-ра!

Не тут-то было. Рассердилась она, что ее старой дурой обругал, и давай на всю улицу конфузить петуха:

— Сно-охач! Сно-оха-ач!

Рассказывая, дед ловко подражал то курам, то петуху.

Ребята покатывались со смеху. Недогадливый парень спросил:

— А это что такое снохач?

— Эге! Тебе, растяпе, поколь рано знать.

Неуклонно движется тяжелая темная туча. Закрыла полнеба лохматым руном. Не вода течет в Левином Доле — чернила. Чей же зоркий глаз заметит в такую ночь ползущие тени? При каждом шорохе, падении камня в воду испуганно замирают и ждут. Но тихо всюду.