Лапти

Лишь Алексей незаметно улыбался и смутно догадывался, что вошедший и есть тот самый рабочий-двадцатипятитысячник, которого он просил у секретаря окружкома.

«Видать, ловкий парень», — подумал Алексей.

С такой же решимостью и деловитостью незнакомый человек смело окинул всех присутствующих серыми глазами и, остановив взгляд на Алексее, хрипловато, словно простуженным голосом, спросил:

— Могу я видеть председателя сельсовета?

Алексей не сдержал улыбки. Улыбка его передалась всем правленцам, и они дружно, будто сговорившись, указали на Алексея:

— Здравствуйте, — протянул руку человек.

 — Я Скребнев.

— Здравствуйте, я Столяров, — ответил Алексей. — Проходите, садитесь. Мужики, подвиньтесь.

Так как двигаться было некуда, то кривой Сема встал и отошел к шкафу. Скребнев сел против Алексея, положил на колени потрепанный холщовый портфель, вынул из него пачку папирос, взял одну и быстро, словно боясь, как бы кто не попросил его «угостить», сунул пачку обратно. Алексей хотя и заметил такое движение, но плохого в этом ничего не нашел. Наоборот: «хозяйственный, видать».

И мягко, словно извиняясь, спросил:

— Вы не двадцатипятитысячник будете?

— Нет! — быстро ответил Скребнев, дыхнув дымом.

 — Я уполномоченный рика и райколхозсоюза. Командирован к вам для стимулирования сплошной.

У Алексея улыбка застыла на лице. А Скребнев после недолгого молчания удивленно спросил:

— Вы разве обо мне ничего не слышали?

— К сожалению, нет, — сдержанно ответил Алексей.

По правде говоря, ему надоело видеть все новых и новых уполномоченных, которых район менял часто.

Удивительно, — с недоумением пожал плечами Скребнев и, исподлобья посмотрев на Алексея, добавил: — А я о вас лично, товарищ Столяров, слышал кое-что.

— От кого? — удивился Алексей.

— Агронома Черняева помните?

— Черняева? Да-да, помню, как же. Я столкнулся с ним как-то однажды в деревне Чикли. Где теперь этот чудак?

— Он не чудак. Он очень хороший товарищ, большой организатор и, что редко бывает со специалистами, политически прямолинеен. Тем, что вы с собрания его хотели прогнать, вы совершили большую ошибку. Во-первых, вы дискредитировали его как агронома, во-вторых, фактически сорвали ему проведение производственного плана и провалили стопроцентную коллективизацию деревни Чикли.

— С этим я, товарищ Скребнев, не согласен, — улыбнулся Алексей. — Я не думаю, чтобы вы всерьез стали защищать Черняева. Его тактика льет воду на мельницу кулаков.

— В том и беда, товарищ Столяров, что эти кулацкие мельницы до сих пор существуют. Кулаков давно бы надо ликвидировать, а они у вас процветают.

— Я бы и этого не сказал. Мы раскулачили восемнадцать семейств. Еще намечено…

— Ничего не намечено, — перебил Скребнев. — Вы позорно отстали с раскулачиванием.