Лапти

И молодые плечи парня согнутся под тяжестью… Ведь Петька растет, ведь он только на дорогу выходит, и в этом помогает ему Алексей. И Петьке еще учиться бы надо, учиться… Он-то, Алексей, учился ведь, а Петька по-прежнему больше на нутро налегает.

«Нет, — встряхнулся Столяров, — нет!»

В комнате, куда он вернулся, горел огонь. За столом сидели два человека. Один — совсем молодой, второй — пожилой, лицом похожий на Сотина. Сначала Алексей подумал, что ошибся комнатой. Повернул назад, но, взглянув на вешалку, увидел свой тулуп.

— Заблудился? — заметив на лице Алексея недоумение, спросил пожилой.

— Как будто здесь никого не было?

— Мы только что приехали.

— Откуда? — спросил Алексей.

Пожилой назвал дальнее село. В свою очередь тоже спросил, откуда Алексей.

— Подожди-ка… — вспомнил пожилой. — Леонидовка. Не та ли, про которую недавно в окружной газете статью пропечатали?

— Она, — покраснел Алексей.

— Вот-вот. Читали мы. То-то смеху было!

— Над чем? — спросил Алексей.

— Здорово сельсовет он прохватил, — усмехнулся пожилой. — Вот подлец!

— А тот, кто писал. Ведь это он, сам Скребнев.

Алексей, не выдавая волнения, подошел к столу.

— Вы что же, знаете… Скребнева?

— А он у вас там уполномоченным?

— Да… уполномоченным…

— Как же не знать, ежели он наш односельчанин! Это он статью грохнул.

— Почему так думаете?

— И думать нечего. Не впервой ему.

— Говорят, Скребнев, — славный малый, — схитрил Алексей, чтобы выведать.

— Ты этого человека видел?

— Как же, приходилось.

— То-то, приходилось. А мы вплотную работали с ним.

— Он, кажется, член партии…

— Скребнев, Скребнев… — тихо произнес Алексей и потер лоб. — Что-то о нем я слышал от наших мужиков.

Интересно, если бы вы рассказали, кто он.

— Можно. Другим поведаешь. Скребнев этот… а лучше возьмем для разбегу с его дедушки, чтоб понятнее было, — начал пожилой. — Дед его — подрядчик по плотницкой части. Сыновья — плотники. Народ тверезый, староверы. Только отец Скребнева удался не в них. Сварливый, злой и что ни день — пьян. Старик отделил его, да, видать, при дележке обидел. Еще больше запил мужик. Спустил весь инструмент, бросил семью и уехал невесть куда. Так и пропал. Жена с ребятишками по миру пошла, а старшего, этого вот Скребнева, в подпаски отдала.

Стыдно стало богатым дядьям, что из ихней родни пастух растет, и один — тоже подрядчик — взял парня к себе. После революции Скребнев куда-то скрылся и приехал в наше село году в двадцать седьмом. Партийцем приехал. Принялся поднимать хозяйство. Но как ни старался, ничего не выходило. Непривычно, видать, это дело. Обратился к дяде: «Помогай». А чем он поможет? Стариком стал. Но хотя и старик, а хватка крепкая. Уцелел в нашем селе промышленник по лесному делу.