Лапти

— Все подают, — сквозь зубы проговорил старик.

— Да черт бы вас… всех! — загорячился Петька. — Стало быть, ты… ты, который целый год работал в колхозе, тоже не «осознал»? Стало быть, выходит, и тебя Скребнев загнал?

Старик ничего не ответил. Петька бросил заявление на стол, крепко сжал кулак и застучал по разграфленной бумажке:

— Это тебе, дядя Наум, даром не пройде-е-еот! Не-ет, не пройде-е-от. Плакать после будешь, так и знай. Опять придешь проситься, но мы тебя не примем.

Сгорбившись, молча повернулся старик к двери и, сопровождаемый не то насмешками мужиков, не то их сочувствием, вышел.

Алексей придвинул к Петьке всю пачку заявлений:

— Сравни содержание.

— Вижу, — догадался Петька.

— Узнаешь, чья работа?

— Что тут голову ломать!

— А от самого пока нет.

— Он сейчас и не выдаст.

В это время вошел знакомый почтальон и первым делом известил, что вчера он видел Скребнева в Оборкине.

Петька попросил телеграфный бланк и настрочил Ефимке телеграмму:

Алексей все ждал, когда придет конец этому потоку заявлений, но прошло три дня, а конца не предвиделось.

Дружно дело подвигается.

Еще немного, и от колхоза только штамп с печатью останется.

На расширенное заседание правления, куда пригласили также всех, кто подал на выход, народу собралось порядочно. Из пухлой папки Алексей вынул пачку заявлений, потряс ею и, усмехнувшись, пошутил:

— Не пугайтесь, что здесь около двухсот бумажек. Читать все не придется. Одно и то же, слово в слово. И писаны большей частью одним почерком.

— Правлению известно, кто писал? — спросил незнакомый человек, только что приехавший, по-видимому, из района.

— Сельсовет и правление знают, кто писал, — взглянув на незнакомого и заранее неприязненно думая, что, вероятно, приехал новый уполномоченный, сухо ответил Алексей.

 — Об этом вопрос стоит особо, а сейчас требуется разобрать заявления. Итак, товарищи, — повысил он голос, — прочту я вам только фамилии. Для наглядности, что содержание одинаковое, прослушайте подряд три заявления…

— Исключить! — крикнул Мирон, как только Алексей прочитал.

— В шею гнать! — рявкнул Сатаров. — Ишь, «не осо-озна-али»!

Три заявления отложили. Взял еще пять и уже начал читать фамилии, но приезжий перебил:

— Товарищ председатель, позвольте сказать.

— Пожалуйста, — пытливо посмотрел Алексей на приезжего.

— Хотя я и не в курсе дела, но думаю, что вопрос с заявлениями сложнее. Надо выяснить сначала, кто этим людям писал заявления — колхозник или единоличник…

— Колхозник, — ответил Алексей.

— Так вот. Первым делом этого колхозника сейчас же грязной метлой из колхоза. Второе — надо рассортировать заявления по категориям: на бедноту, середняков и зажиточных.