Лапти

Почти все они были подростки, кроме старшого. Поравнявшись со степью, тоже пустили лошадей, а сами направились к севальщикам.

— Вы зачем к нам? — притворно сердито спросил Чукин.

— Лошадям пора отдых дать, — заметил старшой. — Табаку случайно ни у кого нет?

— Раскрывай кисет шире.

И старшой и плугари тоже легли на траву. И по ней ходили теперь целым табуном лошади с плугами, боронами, сеялками.

— Курит! — вдруг вскрикнул Лева, указывая на дорогу.

Митроха вскочил на бугор, приложил ко лбу ладонь, и вот лицо его озарилось улыбкой.

— Это дядя Митяй едет! Покурим теперь.

— Не даст! — откликнулся Лева.

— Дядя Митяй не даст? — удивился Митроха.

— А кум он мне или не кум? — вспомнил Митроха.

Ехал действительно Митенька. Сзади телеги волочился плужок. Скоро свернув на степь, жестко хлестнул лошадь. Он, видимо, хотел проехать, не останавливаясь, но к нему навстречу, с пустой цигаркой во рту, шел Митроха, а за ним Лева.

Поравнявшись с ямой, вокруг которой расположились колхозники, Митенька далеко выплюнул окурок. Человек пять бросились к окурку.

— Тпру! — остановил Лева лошадь.

— Ты что? — равнодушно спросил Митенька.

Вприщурку оглядев колхозников, Митенька обратился к Чукину:

— Говорят, тебе правление вчера хвост накрутило?

— Откуда ты знаешь?! — вскинулся Филька.

— Все село знает. Скоро, слышь, в районной газете пропечатают.

— Ужели хватит духу?

— Вполне, — подтвердил Митенька. — Бурдин московские порядки вводит.

Митроха все еще держал в зубах пустую цигарку и не осмеливался попросить табаку.

— Дядь Митя, — крикнул сынишка Фомы Трусова, — ты что поздно едешь?

— А вы, видать, притомились?

— Ну, отдыхайте. Мне торопиться некуда.

Никто мне нормы не указал.

— Гонют, — пожаловался Лева.

— Подождите, Бурдин в три рога обогнет вас вокруг себя.

Митроха нерешительно подошел к телеге:

— Кум, дай, бога ради, табаку.

Остальные словно того и ждали. Окружили Митеньку и на разные голоса принялись просить:

— Хоть полгорстки на всех.

— Щепоточку бы одну.

Вынув кисет, полный табаку, Митенька положил его на колени и принялся завертывать цигарку. Вертел долго, посматривал в жадные глаза курильщиков.

— Цигарку свернул — впору пятерым. Клуб синего дыма густо направил в лицо Леве.

Тот вздрогнул и широко открыл рот. Митеньке это понравилось. Молча, по очереди, пускал он дым каждому в лицо. Лишь Филька отошел в сторону.

Один из парней тоже свернул цигарку, сорвал прошлогоднюю полынь, натер в горсть, набил и потянулся прикурить к Митеньке.

— Ты сухим кизяком набей, куда будет крепче.

Парень вынул спички, закурил и, втянув в себя дым, упал от кашля. Митроха откусил конец пустой цигарки, рывком сунулся к кисету, но Митенька ударил его по руке.

— Кум! — подпрыгнул Митроха.