Лапти

В случае чего…

Не менее грязный, чем Петька, с лицом, измазанным кровью, Карпунька поднялся, угрюмо посмотрел на истолченный овес и поплелся. Следом за ним, прихватив узду, шел Петька.

Лошадей в поле уже не было. Кто-то увел и Карпунькину лошадь. Лишь собака бежала сторонкой и все скулила, оглядываясь на Петьку.

Пойманных лошадей поставили на колхозные конюшни. Они били копытами о колоды. Им хотелось пить. Но конюхи воды не давали. И не потому, что боялись опоить, а со злобы. В обед приехал Бурдин. О потраве он узнал, как только еще въехал в село.

Возле совета собрались потравщики.

Бурдин, не ответив на их поклон, сурово прошел мимо.

— Будет теперь нам жара, — произнес один из мужиков.

Среди потравщиков ходили Авдей с Митенькой. Фельдшер весело хихикал и повторял одно и то же:

— За потрав штраф, за овес потянут нос.

Потом Митенька и Авдей пошли в совет. Там стали возле дверей и принялись наблюдать, что будут делать с потравщиками. Но интересного ничего не было. Алексей и Бурдин не кричали на потравщиков, а каждому называли сумму штрафа, и потравщик или молча кивал головой, или говорил: «Хорошо, принесу».

Здесь же сидел Сотин Ефим. Он все время смотрел в пол. Лишь когда запротестовал один мужик и начал оправдываться, что и потраве виноваты мальчишки. Сотин поднял голову. Мужик, обращаясь к остальным, кричал:

— Разве за ними доглядишь? Я как своему наказывал: гляди, бес, не проспи, скотину в хлеба не запусти, штрафу не оберешься. А он, дело-то молодое, проспал. Вот и отвечай отец. А чем платить?

— Платить нечем, — протянули мужики.

Авдей, сдерживая улыбку, чтобы не выдать самого себя, хмуро произнес:

— За потрав — штраф.

— Знамо, штраф, — обратился к нему мужик, — а где взять? Вот ты, Авдей, человек грамотный, можно сказать ученый…

Сотин, уставившись на мужиков, глухим голосом произнес:

— В каком веке, мужики, было, чтобы скот пасли по яровым хлебам?

Василий Крепкозубкин тут же подхватил:

— Такого дела сроду не было.

Больше всего волновались и не хотели платить середняки. Когда же узнали, что с зажиточных совсем никакого штрафа не берут, насторожились.

Зажиточных в совет не вызывали, хотя некоторые уже припасли денег. К ним вышел Алексей и с крыльца объявил:

— Ваших лошадей сельсовет передает в колхоз.

Кто хочет, пусть подает в суд.

Конюх, стоявший в толпе, побежал к конюшням и еще издали кричал конюхам:

— Карповой, Федотовой, Сергеевой, Лобачевой, — он насчитал четырнадцать лошадей, — дать воды!

Остальных лошадей, хозяева которых уплатили штраф, выпустили из конюшен. Конюхи злобно свистели и улюлюкали им вслед.

Вечером Бурдин сделал доклад о поездке, поговорили о сенокосе, о подводах за лесом, о силосных ямах и подыскании помещения для детских яслей.