Лапти

Алексей и Бурдин не знали, что делать. Прямо с разбегу бросился к горящему стогу Василий, за ним Авдей. Он быстрее старика забрался наверх, схватил кучу горящего сена, обжегся и крикнул, чтобы подали вилы. Отворачивая лицо остервенело принялся сбрасывать сено вместе с огнем вниз. На помощь ему подоспел Василий, затем Алексей, Бурдин и Петька. Решив сбросить горящую верхушку, они стали в ряд, вилами завернули сено сбоку и дружно сбросили объятую пламенем и дымом огромную кучу. Внизу мужики принялись топтать огонь и оттаскивать сено в сторону. Третий стог удалось спасти.

Он стоял изуродованный, растрепанный, без верхушки. Оставив несколько мужиков караулить, опять побежали к догоравшим стогам. Поднялся ветер, огненные клочья начало разбрасывать по степи. Огонь быстро перебегал, подбирая уцелевшие клочья сена. В это время подоспели четыре пары лошадей с плугами. Начали опахивать. На остальные стога посадили по два человека, чтобы следить, не покажется ли возле или под ногами струйка дыма.

К Бурдину и Алексею, размахивая руками, подошел Крепкозубкин.

— Ты что? — спросил Алексей.

— Я тоже обжег.

Но ты молодец, дядя Василий.

— Мы с тобой что? Гляди, Авдей как обжегся.

— Я не ожидал, что он будет тушить наше сено.

— Это ты зря, — догадался Василий. — Он не такой теперь. Гляньте, что у него с руками.

Возле Авдея стояла толпа. Завидев Алексея и Бурдина, он смущенно улыбнулся.

— Сильно обжег? — спросил Алексей.

— Пустяки, — ответил Авдей.

На пальцах и сверху на кистях рук были полосы ожога и ссадин. Рукава рубахи висели клочьями.

— Поезжай домой, — посоветовал Алексей. — Ты фельдшер, сам и вылечишься. За то, что стог тушил, спасибо.

Как только Авдей уселся на подводу и тихо тронулся, Василий сказал Алексею:

— Переработался Авдей.

— Как переработался?

— У него в кармане заявление в колхоз. Мы с врачихой уговорили.

Алексей удивленно взглянул на Бурдина.

— Желательно, остановлю его? — спросил Крепкозубкин.

И, не дожидаясь ответа, побежал догонять подводу. Переговорив с Авдеем, шел обратно и нес бумажку. Бурдина и Алексея окружил народ. Заявление Крепкозубкин прочитал вслух. Колхозники начали толковать всяк по-своему:

— Гляди, все имущество сдает.

— Да уж Авдей без притчи шагу не сделает.

— А в огонь бросаться ему тоже притча?

Разошлись с пожара поздно, а вечером на собрании ячейки долго обсуждали, кто мог поджечь стога, но подозрение ни на кого не падало.

Был поставлен вопрос о заявлении Авдея. Начались споры. Вспомнили все Авдеевы дела, его выступления против колхоза, связь с Митенькой, с Лобачевым, агитацию против медицинского пункта. Словом, ничто не было забыто, но чувствовалось, что сегодняшний случай на пожаре одерживает верх.