Лапти

За вторую пятидневку ваша бригада по гороху намолотила сто тридцать с половиной тонн, а третья — сто тридцать семь; опять ваша бригада на шесть с половиной тонн отстала.

— Быть того не может! — закричал Законник.

— Ошибаешься, — рванулся за ним Митроха. — Ты бригады перепутал.

Полевод ждал, когда окончится галдеж, и еще спокойнее продолжал:

— По чечевице ваша бригада за вторую пятидневку дала восемьдесят пять тонн, а третья…

— Что третья? — двинулись мужики к столу.

— Что третья? — заорала Устя, ворочая большими глазами.

— Третья — семьдесят три.

Вся бригада, все до единого захлопали в ладоши, заорали, подняли свист.

Законник на все помещение кричал:

Не дожидаясь заключения полевода, мужики подошли к столу. Впереди — Законник, за ним — ералашный сын Митроха.

— Дайте слово, — поднял старик руки. — Ничуть наша бригада не отстает, а вперед идет. По гороху захромали, это — досада, но мы, граждане, в обиду себя не дадим. И как наше общество было бедняцкое, а ихнее — зажиточное, не имеем мы права отставать. И я предлагаю наверстать…

— Наверстать, — подхватил Митроха, — догнать их по ржи.

— И ни капли не уступать! — перебил отец.

 — По посеву озимых, по овсу, по зяби. Умны больно. Смеются над нами. А мы докажем… У нас одни комсомольцы на конной ихний трактор обгоняют. По-одметки нашей они не стоят.

— Не стоят! — покрывая голос отца, заорал Митроха.

Глядя на собрание, можно было подумать, что вот выбегут сейчас эти люди на улицу, выхватят из заборов колья и пойдут громить третью бригаду.

Взяв слово, Бурдин принялся разъяснять, что соревнование не означает только перегнать друг друга в работе.

— Соревнование, — говорил Бурдин, — социалистический вид работы.

И не радоваться, что кто-то отстал от вас, а помочь надо, указать, посоветовать…

Бурдина прервал Законник. Отчаянно махнув рукой, он заключил:

— Поросята они, поросята и есть.

И все дружно забили в ладоши.

Слово опять дали Сотину. Он говорил о плане работ третьей пятидневки. Слушали его напряженно.

— Граждане групповоды и колхозники, на завтра у вас наряды есть. К пяти утра — кто рожь молотить, кто горох, кто — на мак. Завтра, ежели какой не выйдет вовремя, писать ему прогул. И завтра вы, надеюсь, дадите еще больше, чем даст третья.

Ну, до завтра, граждане колхозники…

— До завтра, — гулко ответила полеводу первая, бывшего бедняцкого общества, бригада.

Несмотря на усталость, Петька не мог уснуть. Нынешний день они конной молотилкой перегнали молотилку на тракторе на две тонны. Это — радость. И вторая: вечером, проведав Наташку, он узнал, что рука у нее подживает. Мать Петькина тоже, видимо, изменила свое отношение к Наташке. Шутя, иногда заговаривала о ней и намекала, что, раз рука у нее повреждена, можно дать работу подходящую.