Лапти

Вы что же, товарищ Бурдин, поглядеть, как идет у нас работа? А как в сказке: «Конь бежит, земля трясется, Ванька козырем несется», — и полевод Максимыч лукаво подмигнул Трубину. — А вы как?

— С молотьбой заминка. У вас вон свои два трактора с полусложками да три из МТС, а у нас всего. — два: один свой — старый, другой из совхоза. Вы попали в тракторную зону, а мы нет. Нас МТС не обслуживает. А куда вам пять тракторов?

— Что-то не пойму, товарищ Бурдин, уклон вашего разговора.

За Бурдина пояснил Трубин:

— Бумага от МТС. Просят одну машину уступить. По-моему, надо им дать.

По тону Трубина Бурдин не мог понять — советовал ли он действительно дать трактор, или же научился своеобразно, по-мужицки, намекать, чтобы полевод воспротивился.

— Машину? — повторил полевод и так посмотрел на Бурдина, как смотрят взрослые на парнишку, который вполне серьезно просит посадить его верхом на необъезженную лошадь. — Машину, говоришь? Район, говоришь? Славно. Может, райколхозсоюз сам возьмется молотить наш хлеб?

— Я думаю, обойдемся и четырьмя, — опять проговорил Трубин, и опять не понял его Бурдин.

— Нет, председатель, это ты выбрось из головы.

Ты подумай, сколько еще овса у нас не молочено, а там просо начнется, а там — зябь. Что нам делать с четырьмя тракторами?

— Ну-ну, старик, обойдетесь, — попытался уговорить его Бурдин. — Очень уж ты жаден до машин. Нельзя же только о своем колхозе заботиться?

— А о вашем какая мне забота?

— И о нашем подумай. Колхозы перед государством равны.

— Да, но государство перед колхозами неравно поступает, — быстро нашелся Максимыч.

— А вот, обмолотите вы прежде, вас похвалят, а нам уши натрут. Да вам еще и товару дадут и в газете пропечатают.

Вот и неравно.

— Отчасти ты правильно говоришь, — согласился Бурдин, — но при ваших машинах вы все равно раньше нас обмолотите. Да и сейчас уже обогнали. Кроме того, у меня есть разрешение от района.

Максимыч весело усмехнулся и махнул рукой по направлению к Алызову.

— Этим разрешеньем, извиняюсь… У нас тут свои разрешенья.

Бурдина покоробило, но внешне он остался спокоен. Турбину совсем было неловко от такой выходки полевода.

— Ты, Максимыч, перегнул. Эти слова в сторону района знаешь как называются?

— Зачем враждебность? Я и перед этим оговорился, — извиняюсь, мол, ну, извиняюсь вторично, а машину все одно не дам.

Секи меня, вешай, под суд отдай, машину не отпущу…

Этот разговор привлек внимание молотившей рядом группы. Кстати, что-то случилось с трактором, и скоро возле говоривших образовалась куча народа. Узнав в чем дело, они начали пересмеиваться.

— Ишь ты, на сером жеребце прискакал.

— Дураков ищет, а они вывелись.

На эти насмешки Бурдин не обращал внимания. Их он видел достаточно и в своем колхозе.