Лапти

— Ты построже тут! — наказал парень и быстро направился домой.

Человек в халате посмотрел парню вслед и, когда тот совсем скрылся, быстро зашел с задней стороны амбара. Подтянувшись на руках к окошечку в стене, шепотом окликнул:

В окошке показались два острых глаза.

— Держи-ка. Две доски от угла ломай. А я тут лопатой.

— Как ты угодил сюда? — принимая в окошечко лом, удивился Митенька.

— Когда сменяли караул, я неподалеку стоял, подслушал. Милиционер придет сменять караульщика через полчаса. Спички дать?

Снаружи чуть-чуть было слышно, что делалось в амбаре. Лобачев, дрожа от испуга, светил спичками.

— Остальные где? — не переставая орудовать ломом, спросил Митенька.

— Стигней с Авдеем в комнатушке сельсовета. Минодора и дочь Стигнея в кооперативном амбаре. Прокоп в колокольне. Юху на перевязку отвезли.

— Эх, Варвара, Варвара, — вздохнул старик.

— А ты свети, — прошептал Митенька. — У тебя, племяш, там скоро?

— Деньги я тебе, дядя, передам, а хлеб в мешке. Мешок под амбаром Сотина. Левый угол возле камня.

— Встретит тебя в Сиротине. Хотела мешок с собой захватить, я отсоветовал: кто знает, куда тронешься. Вдруг по этой дороге погоня?

— Лезь, старик, — шепнул Митенька Лобачеву.

— Сам сперва, — вдруг отступил тот, — я после.

— Боишься? Хуже не будет.

— Может, не надо? Небось не убьют?

— Тебя-то — нет, дадут десять, а мне… мое дело — умри, не выдавай. Лезь!

— Ну, прощай! Не увидимся, смотри-ка, больше.

Скоро из-под амбара показалась голова. Лез Митенька лицом вверх, задел грудью за бревно, потом ухватился руками, и скоро сухое тело его вынырнуло. Лишь рубаха на груди треснула.

— Брось пиджак… Пиджак забыл! — крикнул он Лобачеву.

— А я? Митрий, я — то? — заметался вдруг Лобачев, оставшись один в амбаре.

— Пиджак подсунь, черт, и сам лезь.

— На, на! Только погоди меня.

Но Митенька не стал дожидаться, когда Лобачев выберется. Взяв у племянника деньги, он, крадучись вдоль мазанок, зашагал к амбару Сотина. И только нагнулся, нащупав возле камня мешок, как тишину прорезал отчаянный вопль:

Сразу взвыли собаки в соседних дворах. Митенька замер. Крик снова повторился. Походило, будто кто-то давил человека. Мороз пробежал по спине. Догадался: это кричит оставшийся в амбаре Лобачев. И тут же, вслед за криком, на всю улицу раздалась страшная ругань:

— Ах, сволочи! Караульщик, эй… караульщик!

Митенька узнал голос милиционера.

— Ты, толстый дьявол, что же, видать, застрял тут? Э-э-эй, карау-у-ульщик!

От испуга Митенька едва вскинул мешок на плечи.

Один за другим грохнули выстрелы. Снова взвыли собаки, кажется, теперь уже во всем селе. Из мазанок и сеней начали выскакивать люди. Как сумасшедший, еще не зная, в чем дело, выбежал Мирон. Был он босой, в одной рубахе и подштанниках.