Лапти

Что делать? Зажиточные своим детям купят, а беднота где возьмет?! Три спектакля, три выручки, — и на десять рублей тетрадей бедняцким семьям купили. А не купи — беднота осталась бы за бортом.

— Это верно. А земля? — перебил Алексей.

— Хо, земля! «Мужики землю по едокам делят!» Удивил! Ты что, не знаешь мужика? Ты думаешь, не говорили о земле, не драли глотки? Обо всем говорили — и о навозе, и о дележке, и чтобы скотину на пар не гоняли, осенью по озимым не пасли. Мало этого, об артели кричали…

От волнения лицо Петьки покраснело, голос стал хриплым. Он замолчал. Алексей, любуясь им, не сводил с него глаз н, когда тот перестал говорить, попросил:

— Продолжай, Сорокин, продолжай.

Для начала хорошо взял. Ну, артель, об артели говорили, а что вышло?

— Дышло! — крикнул Петька. — Брата своего спроси, Кузю.

— А что? — заинтересовался Алексей.

— Глотка у него шире, чем у попа карман. «Ка-акой вам калехти-ив, два брата в семье не уживаются…»

Замечание о брате для Алексея было новостью. За время своего пребывания не раз говорил он с братом об артели, и тот каждый раз поддакивал, что в артели «знамо, куда лучше». Правда, как и Петька, он тоже жаловался на мужиков, на их «темноту и несознательность», и по всей видимости, как показалось Алексею, Кузьма совсем не прочь был одним из первых вступить в артель.

— Обожди-ка, — остановил Алексей, — ты говоришь, Кузьма против артели возражал?

— Не возражал, а глотку драл.

— Не может быть… Вероятно, вы или не поняли его, или о коллективе неправильно толковали.

— Толковали правильно, — вступился Ефимка. — Мы ведь и книги читали и в газетах статьи. И в укоме партии не раз бывали.

— И брат был против?

— Все дело сорвал.

Некоторые мужики охотно склоняются, но как заорет Кузьма да постращает каким-то колхозом, где будто все по миру пошли, мужики бороды друг дружке за спины.

«Что за наважденье!» — думал Алексей.

— Ведь вчера я только говорил с ним, и он жаловался, что некому за это дело взяться.

— Ишь ты, — пробурчал Петька, — некому взяться! Петька подошел к Алексею и сказал спокойнее:

— Братец твой, ни дна ему ни покрышки, такой ярый собственник, каких еще мать не родила.

— С братом я поговорю.

— Советую. Потеха будет!

Ефимка подошел к инструменту, похожему на игрушечную мельницу, крутнул его:

— Измерительный прибор — ответил Алексей.

— Чертежи, экспозиция местности, измерить мощность воды, перевести эту мощность на лошадиные силы.

— Какая сила Левина Дола?

— Кинетическая энергия в семьдесят пять лошадиных сил.

— Здорово! — удивился Ефимка, хотя ничего и не понял. — Как же дальше? Что может получиться?

— Какой ты любопытный.

— А как же? Живем, можно сказать, у реки и не знаем, что она такое, — заметил Ефимка. — Оказывается, Левин Дол семьдесят пять лошадей стоит.