Личная жизнь моего мужа

И не размышляет ли он точно так же, как я сейчас? Конечно, это выглядит бесконечно цинично, но стоит ли этому удивляться; разве мы все не используем друг друга в своих целях и интересах? Только в зависимости от ситуации в одних случаях это зовется любовью, в других – цинизмом. Не случайно, самая распространенная у человечества игра – это игра в слова.

Внезапно зажегся свет, от неожиданности я даже вздрогнула. Послышались чьи-то шаги. Почему-то я прониклась уверенностью, что сейчас увижу мужа. Но мужа не увидела, а увидела бухгалтера. Вы, надеюсь, еще не забыли, что ее зовут Наташа. И что вчера она выглядела весьма экстравагантно, и у нас был с ней весьма неприятный разговор. И, если быть честной, видеть ее мне хотелось в данную минуту меньше всего на свете.

Но сейчас она мне показалось совсем иной. Во-первых, она была одета вполне нормально, можно даже сказать просто: в бесцветную юбку и под стать ей кофту. На лице – представляете – никакой косметики, кроме бледной губной помады, а волосы – обычного каштанового цвета. Я даже не сразу глазам своим поверила, что это она. Уж больно разительным было преображение.

– Я тоже люблю иногда тут сидеть в темноте, – произнесла Наташа, садясь рядом со мной.

Я с удивлением посмотрел на нее, ее образ как-то не вязался с этими словами. Мне казалось, если она и что-то любила делать в темноте, то совсем другое.

– И о чем вы думаете, сидя тут в темноте? – поинтересовалась я.

– О разном. Например, вспоминаю спектакли Евгения Романовича. Он – самый замечательный режиссер из всех, кого я знаю.

Вот тебе на, и она в ту же степь. Уж не спланированная ли это на меня атака?

– А многих вы знаете режиссеров?

– Только Евгения Романовича. Но он все равно лучший.

– Далеко не все так считают, многие критики не высоко ценят его спектакли.

Она громко хмыкнула.

– Было бы кого слушать, им же платят за то, чтобы всех разнести. Я никогда их статьи не читаю.

– Другие читают. И делают выводы. Театр-то на грани закрытия.

– Все зависит от вас!

– Почему вы так думаете?

– Говорите загадками.

Наташа довольно долго пристально смотрела на меня.

– Спасите театр, несмотря ни на что, – вдруг произнесла она.

– Это как понять, несмотря ни на что?

– В независимости от всего, что тут происходит.

– А что тут происходит?

– Ничего не происходит.

– Как-то не очень понятна логика ваших слов.

– Логика проста, нельзя, чтобы закрылся такой театр.

Я почувствовала, что этот по-своему любопытный, но какой-то малопродуктивный разговор меня слегка утомил. Эта девица имеет удивительное свойство – говорить многозначительно, но абсолютно непонятно. Но одно ясно, чего-то она от меня добивается, что-то хочет мне внушить.