Личная жизнь моего мужа

Нет, тут другое, невнимание мужа так беспокоит Аллу, что она решилась на такой, можно сказать, отчаянный шаг.

– Даже не знаю, что тебе сказать, дома он бывает не реже, чем обычно. За исключением того случая, когда мы вместе ждали его полночи.

– Странно, тогда ничего не понимаю. Он же не может охладеть к своему театру и спектаклю. Ведь он этим живет. Ты не видела, сколько труда он отдавал репетициям.

– Что ты имеешь в виду? – встрепенулась Алла. Дабы скрыть волнение, она поспешно закурила.

– Да в общем, ничего, просто заметила, что каждый человек подвержен изменениям. Мы все очень текучие. То, какими мы были вчера или сегодня, ничего не значит, совсем не обязательно, что останемся такими же и завтра. Я бы даже сказала, что это было бы противоестественно.

– Ты говоришь загадками.

– Поверь мне, никаких загадок. Я-то как раз в нем каких-то перемен не вижу, он по-прежнему болен театром. Наши разговоры почти все о нем, о предстоящей премьере.

– Тогда я ничего не понимаю.

Я тоже, мысленно произнесла я. Но понять необходимо. И как можно скорей.

– Мне кажется, ты несколько сгущаешь краски. Я понимаю твою тревогу, судьба театра, а значит, всех актеров зависит от предстоящей премьеры. Но мой муж не тот человек, который поступает безответственно и безрассудно. Знаешь, Алла, все ведь можно объяснить гораздо проще, не придумывая разные страшилки.

– И как? – с надеждой посмотрела она на меня.

Я расхохоталась, правда снова мысленно.

Ничего не скажешь, забавная ситуация – обманутая жена утешает любовницу мужа, вполне возможно, тоже обманутую. А что прикажете делать? Ей ведь почти так же трудно, как и мне. Кто ее знает, может, она, в самом деле, любит по-настоящему моего супруга. Я впервые серьезно предположила такой вариант. И если это действительно так, то это существенно меняет всю диспозицию. Она становится на порядок запутанней. Ведь в таком случае мы с Аллой оказываемся почти на равных.

– Он может просто устать, сама говоришь, с каким напряжением он трудился все последнее время. Говоря театральным языком, ему потребовался небольшой антракт, захотелось отдохнуть от всех и всего. – Я специально сделала ударение на последних словах, чтобы они покрепче врезались в сознании собеседницы. Такая версия, как мне показалась, должна в какой-то степени удовлетворить и успокоить ее. Что может быть естественней усталости много трудящегося, причем, на разных фронтах человека? Не железный же он, в конце концов. Это я точно знаю, много раз его ощупывала, но металла не обнаруживала.

– Полагаешь, он устал? Ты это замечаешь?

– Он не жалуется, но мне так кажется, – взяла я на себя смертный грех лжи. – Подожди немного, он снова воскреснет для активной работы. И всего остального.