Личная жизнь моего мужа

Но так ли они важны, если есть главное – возвращение к священным истокам. Ибо я убежден, что любой творческий поиск оправдан и имеет смысл лишь тогда, когда он возвращает нас к истокам, к тем искомым ценностям, без которых мы бродим, как потерянные, в темных лабиринтах жизни. – Чистяков замолчал. – Что-то я сегодня многоречив. Поэтому замолкаю. Да, хочу добавить, что буду пропагандировать ваш спектакль по мере моих сил.

Что случилось дальше, мне даже трудно описать, хотя до сих пор вроде бы с этим худо-бедно справлялась. Началось такое бурное и всеобщее ликование, какого я не видела со студенческих времен. Предполагалось, что банкет будет продолжаться не более получаса, но он завершился через три часа. После того, как все выпили и съели, включили музыку, начались танцы. Я несколько раз танцевала с мужем, несколько раз танцевала с мужем Алла, несколько раз танцевали с мужем другие актрисы. Но я не ревновала. Как и все, я была подхвачена мощным потоком энтузиазма. Да и как можно ревновать, если, согласно Чистякову, сегодня мы едва не открыли новую эру даже не только в искусстве, но в истории человечества? Думаете, я иронизирую? Уверяю, что в тот вечер, который незаметно перешел в ночь, я именно так и считала. Ни больше, ни меньше. Надеюсь, вы простите мне эти заблуждения. И я не сильно упала в ваших глазах?

Где-то к двум часам ночи всеобщий энтузиазм под влиянием усталости стал постепенно остывать. Я, как и все, валилась с ног. Мой муж, как главный виновник торжества, наконец, подал команду расходиться.

Мы двинулись к выходу. Внезапно я застыла, как Ниоба, если я ничего не путаю в греческой мифологии, на месте; возле двери я увидела очень красивую девушку. Откуда и когда она появилась, я не могла понять, по крайней мере, я точно помнила, что когда банкет начинался, ее среди нас не было.

Девушка стояла молча, ни на кого не глядя, было полное ощущение, что она не отсюда, что забрела в этот зал случайно. Но разве можно забрести в этот зал случайно посреди ночи?

Что-то сначала екнуло у меня внутри, потом оборвалось, потом образовалось в желудке что-то холодное. Меня вдруг в одно мгновение перестало интересовать искусство, вклад нашего театра в духовное возрождение человечества. Все это показалось таким мелким и несущественным, что не стоило занимать даже пару минут вашего драгоценного внимания. Это время вы могли бы потратить, к примеру, на просмотр по телевизору очередного сериала-шедевра.

Я взглянула на мужа; тот не то, что не смотрел на неизвестно откуда появившуюся красавицу, он вел себя так, словно ее тут не было. И это гениальный режиссер, который так бездарно строит эту мизансцену. Последнему идиоту станет понятно, что они знакомы. И не просто знакомы. Мне даже стало чуточку за него обидно.