Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

Сзади еле поспевал верный Славик.

— Ты вообще где? — встревожился Бердянкин. — Если из Москвы уехал, так это плохо, Серый. Очень плохо!

Дурным знаком уже являлся тот факт, что Костя Бердянкин назвал его по имени, а не прозвищем, прилепившимся еще в Суворовском училище и ставшим со временем позывным. Как официальную версию такого погоняла, генерал рассказывал байку, что в школьные годы увлекался астрономией и зачитывал до дыр книгу об Улугбеке. Отсюда и пошло. На самом же деле Кирсанов хорошо это помнил, в первый год учебы в Суворовском училище он умудрился написать слово «бег» с грубейшей ошибкой. Сначала дразнили, потом прижилось.

Заняв все то же место в самолете, выполняющем обратный рейс, Кирсанов позвонил руководству.

— Егоров, — рявкнула трубка. — Где тебя леший носит, генерал?

— Здравия желаю, Николай Васильевич, — пробурчал Кирсанов старшему по званию. — Я через два часа прибуду в управление.

— Тут и так скандал, — просипел генерал-лейтенант Егоров, когда-то откликавшийся на позывной «Гоголь». — Тебя обвиняют не пойми в чем. Давай сейчас же сюда дуй! Какие еще два часа?

— Так мне долететь нужно, — ворчливо заметил Кирсанов. — Сразу из Домодедово приеду.

— Ты не в Москве? — изумился начальник. — Куда тебя понесло в такой момент?

— Я по личным делам отлучался, товарищ генерал-лейтенант, — тут же сообщил Кирсанов.

— Ты? По личным? — фыркнул Егоров. — Не смеши.

— А я, не человек, что ли? — фыркнул Кирсанов, понимая, что накал спал и официоз тоже. — К сыну ездил. Его мать замуж звал.

— И когда же свадьба? — хохотнула трубка. — Я приду!

— Да куда ж без тебя, — усмехнулся Кирсанов. — Только она еще не согласилась.

— У нее с головой все в порядке? — негодующе заметил шеф.

Когда самолет набрал высоту, Кирсанов невидящим взглядом уставился в иллюминатор. Назвать Саню дурочкой или сумасшедшей язык не поворачивался. Генерал сам понимал, что свалял дурака, подав иск против Александры.

«Советчики хреновы», — ругнулся он в адрес сестры и ее адвокатов. Мысли снова закрутились вокруг ребенка. Вихрастого смешливого мальчишки, так напомнившего Кирсанову его самого в таком же возрасте. Только детство того пацаненка не казалось ему счастливым. Ни тогда, ни сейчас. Он привычно отогнал от себя дурные воспоминания, до сих пор обжигающие душу, и принялся размышлять об Александре.

«Кому она могла помешать? — мысленно поинтересовался он. — Девчонка хорошая, с бойцовским характером. Уважаю! Вот только кому дорогу перешла? Жениху бывшему? Навряд ли! Она для него курочка, несущая золотые яйца. Вернусь, врежу ему по фаберже, — поклялся себе Кирсанов. — Чтобы десятой дорогой обходил мою Саньку! — подумал он и сам изумился. — Ну какая она твоя? — отвесил себе подзатыльник в мыслях.