Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

То есть ходил неоднократно!

— Ты думаешь, Бек, это все шутки?! — гаркнул Егоров. — Я тебе русским языком объясняю — гнилая ситуация. Даже не смей соваться туда. Материалы дела вон у меня на столе. Хочешь, ознакомься. Только сам знаешь, ни выносить их из этого кабинета нельзя, ни обсуждать с кем либо, кроме меня. Ты же понимаешь, что не официальным путем ко мне эти сканы попали…

— Да, — скривился Кирсанов. — Разрешите ознакомиться!

— Валяй, — махнул рукой Гоголь и занялся своими делами, исподволь поглядывая за реакцией подчиненного.

— Выходит, сами идиоты, — пробурчал недовольно Кирсанов.

— А я тебе о чем битый час толкую! И в этой ситуации меньше всего хочу потерять тебя. Но сейчас же дикий вой начнется, — поморщился он. — А сдать твою башку — самое простое решение. Могу заслать тебя куда-нибудь подальше. Поезжай в Венесуэлу советником, а? — довольно крякнул Егоров. — Место теплое… Задним числом командировку оформим. Уехал неделю назад. Ничего не знал, не состоял, не участвовал.

— Я и не знал, — рыкнул Кирсанов. — Зуб даю. Даже не подозревал ничего. До сих пор в шоке.

— Ладно, — усмехнулся Егоров. — В шоке он! Ты же не гламурная киса, Бек. Давай сразу отправляйся. В отдел кадров только зайди. Я сейчас распоряжусь, чтобы все оформили.

— Нет, — упрямо мотнул головой Кирсанов. — Во-первых, задним числом не получится, — пробурчал он. — Я вон «Аэрофлотом» сегодня дважды летал. При утечке информации сами себе хуже сделаем. Тогда уж точно журналисты из каждой подворотни завоют о подозрительных фактах.

— А во-вторых? — хмуро осведомился Гоголь. — Что еще у тебя за причины? На летунов надавим слегка.

— Я не могу сейчас уехать, бать, — признался Кирсанов своему командиру.

— Из-за женщины этой, что тебя бортанула? — хрипло бросил тот.

— Нет, — мотнул головой Кирсанов, прекрасно понимая, что строптивая Санька обрадуется его отсутствию. — Из-за сына. Обещал ему быстро вернуться. Только с ним и с его матерью в контакт вошел.

— Ну и что мне с тобой делать, Сережа? — хлопнул себя по ляжкам Егоров и, тяжело поднявшись, подошел к окну, выходившему во внутренний двор. Серые стены со всех сторон, а в середине парковка. Ничего интересного. Николай Васильевич молча уставился на сыплющиеся с небес снежные хлопья и задумчиво бросил:

— Ты же понимаешь, что если сейчас будешь работать как ни в чем не бывало, то это приведет к отставке. Выпрут под зад коленом. А я против. Ты мне еще здесь нужен.

— Отправьте меня в отпуск, Николай Васильевич, — хмуро предложил Кирсанов. — Там, наверное, лет за пять накопилось. А это прямое нарушение законодательства.

— Напиши жалобу в трудовую инспекцию, — фыркнул Гоголь. — Повесели публику, Бек!

— Заявление на отпуск напишу задним числом и уеду к сыну.