Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

Знаю, что дурак… Потом остыл, понял, что накосячил. Хотел приехать, но меня заслали в командировку в такие кушири…

— А как вернулись, сразу в суд, — хмыкнула Александра и тут же заметила: — Кстати, а почему вдруг решили, что Лешик вам нужен? Мгновенное озарение?

— Можно и так сказать, — пожал плечами Кирсанов. — Мы тогда в горячей точке были. В штабе с товарищем сидели и вздумалось нам устроить внезапную проверку. По постам проехаться. А тут на одном из постов нападение. Бармалеи прорвались. Бой был страшный. Еле отбились. Но в самый критический момент товарищ мой снял часы наградные и в карман переложил. Я потом пошутил гадко, а он не обиделся и прямо ответил, что взбрело ему в голову эти часы для сына сохранить. Ну как последняя память. Я сначала удивился сильно, что готовясь помереть, человек о ребенке вспомнил, а потом поразмыслил сам. Для кого я живу? Для чего?

— И решили у меня Лешика отсудить, — даже не спросила, а тяжко выдохнула Александра. Она поднялась с дивана и не спеша направилась к себе.

— Подожди, Санечка, — обронил Кирсанов и в полшага оказался рядом. Взял за плечи.

— Прости меня, — проскрежетал недрогнувшим голосом. — За Дарью прости и за Ларису.

Александра кивнула, но тут же прошептала чуть слышно:

— Я не арбитр, Сергей Юрьевич, и не пострадавшая сторона.

— У тебя вопросы закончились? — улыбнулся он. — Или еще остались?

— Только один, — серьезно заявила она. — Почему вы решили на мне жениться, а на Даше не собирались?

— Влюбился, — довольно признался он.

— Да ну? — усмехнулась она и бросила поспешно: — Спокойной ночи.

— Санечка, — позвал он. — Так что ты решила?

— Думаю, — прошептала она, собираясь выйти. Кирсанов удержал ее, привлек к себе и осторожно накрыл ее губы своими. Поцелуй получился кратким и требовательным. Санька вырвалась и бросилась наутек.

— Это чтобы лучше думалось, Александра, — бросил вслед Кирсанов.

Он вернулся обратно за стол и, откинувшись в кресле, задумался.

«Не отпущу тебя, девочка. Просто не смогу, — мысленно пробурчал он. — Ты подумай, Санечка, и соглашайся. Очень прошу!»

Вернувшись в свою спальню, Александра в полном изнеможении опустилась на кровать рядом с Лешиком. Закрыла глаза и велела себе поспать. Но заснешь тут! Как же! Губы горели от Кирсановского поцелуя, сердце ухало, пропуская удары, а в голове варилась такая каша, что, казалось, сейчас из ушей попрет. Александра села на кровати и, потерев лицо руками, задумалась. Не хотелось подозревать Кирсанова во лжи. Может, самую малость приврал, но в основном говорил правду. Именно такую жизнь он и вел. Трахал кого попало в свободное от войнушки время и избегал всякой ответственности. Даже предупреждал заранее.