Личный трофей опального генерала-1 (СИ)

Обняв Александру, завалился вместе с ней в постель и, еще раз хитро глянув на заспанную красавицу, с усмешкой поинтересовался:

— Теперь, на трезвую голову, скажи прямо, ты выйдешь за меня?

— Да! — громко воскликнула она и, осторожно прикусив мочку его уха, грозно уставилась на Кирсанова. — Ты меня специально спрашиваешь по нескольку раз, надеешься, что откажусь?

— Не выдумывай, — рыкнул он. — Значит, вместе, — улыбнулся, как мальчишка, и снова полез целоваться.

— Сейчас встанем, — протянул лениво, когда поцелуй кончился, — распоряжусь насчет свадьбы. Если часа на два назначить регистрацию, а часа в четыре завалиться в ресторан, тогда и домой не засветло вернемся.

— Лешика не позже десяти нужно спать уложить, — вставила Александра. — А то потом целый день нудиться будет.

— Так точно, — фыркнул Кирсанов и свободной рукой влез Саньке за пазуху, огладил одну грудь, затем вторую. — Сейчас бы запереться с тобой, Санечка, где-нибудь в таежной избушке. Так чтобы печка жаром пылала и только мы с тобой. А за окном вьюга…

Богатое воображение Александры тут же нарисовало маленький бревенчатый домишко, русскую печку с ярким пламенем, мороз за окном и их с Кирсановым, лежащих на старой кровати с панцирной сеткой. Двое любовников, лениво ласкающих друг друга после бурного соития, не в силах разжать объятия. Санька будто наяву увидела голову Кирсанова, лежащую на большой подушке в белой наволочке с мережками, саму себя на плече у мужа. Заметила переплетенные ноги и крепкий зад Кирсанова, прижимающего Александру к стене. На краткий миг ей показалось, что она приподнимает голову и выглядывает из-за широкого плеча задремавшего мужчины. Обводит неспешным взглядом единственную комнатенку и внезапно в маленькое окошко с потрескавшимися деревянными переплетами видит прильнувшее к стеклу злое незнакомое лицо. Мужское? Женское? Не разобрать…

Санька вздрогнула, будто очнувшись, и покрепче примостилась к Кирсанову.

— Сережа-а-а, — позвала чуть слышно. — Если это не ты меня запугивал, то кто же тогда желает моей смерти? — она изумленно глянула на растянувшегося рядом мужчину.

— Ну наконец-то! — рыкнул он, приподнимаясь на локте и внимательно глядя на нее. — Реабилитирован по всем статьям. Долго ж до тебя доходило, — пробурчал недовольно и, заметив заплаканные глаза, пробормотал упрямо: — Я всех найду, Санечка, и бошки поотшибаю. — Осторожно вытер слезы, катившиеся по щеке. — Не реви, слышишь?

— Мне умирать нельзя, — прошептала она. — У меня Лешик.

— Вот ты, Саня, ума палата, — недовольно пробурчал Кирсанов и по-хозяйски провел ладонью по попе.