Линия жизни

Давай опять вернемся во временный лагерь?

– Нет. Сейчас приду в себя.

– Куда торопишься, Егорка? Здоровье ведь не железное. – Андроид помог ему сесть на перевернутый пластиковый ящик. Рядом уже стояла фляга с водой, на чистой дощечке лежало мелко порезанное холодное мясо, заготовленное впрок.

– Нет, хочу поскорее покончить с этим. Ты разобрался с адресацией? Если я попытаюсь сознательно открыть канал внепространственной связи, мне нужен адресат. Что использовать? Коды имплантов? Наизусть я знаю только несколько. Русанова. Родьки Бутова да Пашки Стременкова.

– Коды имплантов не пойдут.

– Жив ли Русанов – неясно. Родион и Павел вообще находятся в ином потоке времени.

– Но ты сам говорил: пространство и время неразрывно связаны! Если темпоралы – часть структуры гиперкосмоса, то я…

– Не горячись, Егор. Попытка преодолеть сдвиг времени, наладить связь в границах Пандоры или околопланетного пространства – задача слишком сложная. Нам же необходим простой и внятный результат. Надо повторить уже известные условия.

– Тогда я не понимаю, как установить связь? – развел руками Бестужев. – Посылать запрос в никуда?

– Такое вряд ли забудешь. – Егор сделал пару глотков воды, заставил себя съесть холодный кусок мяса. – Предлагаешь установить связь с ним? Повторно?

– Есть идея получше. Ты ведь запомнил образ его сына – Дениса?

– Да. Он перед глазами стоит как живой. Только вот когда отец его в последний раз видел? В лучшем случае пять лет назад, если связь происходит в реальном времени. Парень наверняка изменился, повзрослел.

– Думаю, это не имеет значения. Взгляни, я тут кое-что соорудил из оставшихся частей внедорожника.

Егор увидел кресло, установленное под навесом, пару блоков аппаратуры да простенькую систему жизнеобеспечения с контролем основных показателей организма.

– Ну, давай попробуем? – Егор решительно встал.

– Что, прямо сейчас?

– Я в норме. Не хочу откладывать. Только ты не объяснил, что делать.

– Сесть в кресло, сосредоточиться на образе Дениса Рогозина. Все остальное, по идее, должно произойти… автоматически? – полуутвердительно произнес искусственный интеллект.

Егор кивнул. Тяжелая одурь постепенно сменилась ощущением легкости. После хондийских метаболитов всегда так. Поначалу кажется – сдохнешь, а потом вдруг приходит бодрость, словно неделю проспал.

Он сел в потертое кресло, машинально пристегнул страховочные ремни. Андроид сноровисто прикрепил к его имплантам пару датчиков, что-то переключил на блоках аппаратуры, обернулся:

Бестужев закрыл глаза.

На фоне крепко смеженных век некоторое время плавали темные пятна. Он сосредоточился на образе Дениса Рогозина, представил пятнадцатилетнего подростка таким, как его запомнил отец.