Линия жизни

Все было смято, скомкано, как страница, вырванная из учебника, которому принято безоговорочно верить.

Станции Н-болг тем временем начали противодействие. Армады кораблей устремились к ним, а конус бледного света по-прежнему омывал планету.

Два узла орбитальной обороны были уничтожены сразу. Станции потеряли параметры орбиты, вошли в плотные слои атмосферы, вспыхнули, словно солнца.

Бой в пространстве издали кажется безобидным и даже красивым.

Неровно мерцали защитные поля. Залпы плазмогенераторов хлестали, словно проливной дождь, где каждая капля – это сгусток энергии.

Ответный огонь подсвечивал контуры атакующих кораблей, их защитные поля сияли все ярче, интенсивнее, затем вдруг гасли, не выдержав, и тогда корпуса исполинов теряли очертания, окутываясь декомпрессионными выбросами, за доли секунды превращаясь в обломки, несущиеся навстречу планете.

Казалось, ни атакующий флот, ни обороняющиеся станции не фиксируют тусклый, расширяющийся конусом свет.

И без того помутившаяся атмосфера планеты вновь начала извергаться в космос сотнями клубящихся выбросов. Все чаще из-под густой облачности прорывался багрянец, а битва лишь разгоралась, она уже жила сама по себе, словно пожар, пожирающий все, куда только способны дотянуться раздуваемые ветром языки пламени.

Одна за другой разрушались станции Н-болг. Все больше атакующих кораблей теряли управление в опасной близости от планеты. Клубящуюся атмосферу пронзали тысячи пылающих шлейфов, отмечая траектории падения крупных обломков, а битва разгоралась все яростнее…

Конус света по-прежнему освещал пространство схватки, он был похож на луч исполинского фонарика, иного доступного сравнения просто не приходило в голову.

Последняя из станций орбитального кольца все еще держалась, когда зонд, ведущий запись событий, плавно развернулся, как будто некий сторонний наблюдатель утратил интерес к финалу титанической битвы.

Вновь в поле зрения появилась конструкция, собранная из устройств пробоя метрики пространства.

Пронизанный прожилками свет начал угасать, на миг опять появилась сетка энергетических разрядов, а затем неожиданно произошел беззвучный взрыв, уничтоживший все материальные свидетельства происходящего.

На этот раз, считывая данные с кристалла, Егор перешагнул порог своей выносливости.

Струйка слюны стекала из уголка рта. Он совершенно потерял ощущение времени и пространства. Прямой контакт с хондийским нейронным компьютером вновь подтолкнул рассудок к черте безумия, напомнил о прошлом…

– Хомо? – голос прорвался издалека.

Егор медленно и мучительно возвращался в реальность.

– Хомо, ты убиваешь себя! – Эшранг грузно присел подле, его крылья распластались по полу, взгляд внимательно следил за человеком.