Лишнее золото. За гранью джихада

Они кислые как лимон, но если вывалить в банку пакетик меда, то можно есть.

– Никита растет. Месяц назад был с ним на охоте. Представь – малой взял свинью. Одним выстрелом! В голову. – Нардин рассказывает про своего сына и просто светится от гордости.

– Удачный выстрел, – киваю я.

– Не то слово. Одной пулей такого зверя завалить! Повезло парню.

– А отец что в этот момент делал?

– Как что? – хмыкает Нардин. – Я стоял рядом.

– Подстраховывал, значит. Это правильно.

– Боевой парень растет, – подвел итог Поль.

– Теперь в этом мире два Нардина – старший и младший. Медведь с медвежонком.

Нардин довольно ухмыляется, а я почему-то вспомнил Африку, где Поль и получил свое прозвище – Медведь. С легкой руки нашего погибшего приятеля – Джузеппе Марино. Пеппино нашел в развалинах книжку о происхождении разных имен и вот вычитал про Нардина. Делать тогда было нечего – мы сидели в одной африканской деревушке, изнывая от жары, солнца и безделья. Изображали никому не нужный пост, на пересечении двух дорог. Найденная книжка, как мы узнали позднее, принадлежала убитому монаху из Португалии. Долгополый святоша прибыл в эту «белую задницу мира» с какой-то христианской миссией, одобренной Ватиканом. Пока он раздавал жителям подарки и гладил малышей по кучерявым головкам – все было хорошо. Он регулярно молился и по-отечески заботился о местном населении. В ответ население изображало любовь к монаху и выпрашивало подарки. Когда они кончились, жители решили, что монах – зануда и ханжа. Лишний в общем-то человек на этом празднике жизни. Судите сами – зачем им нужен святоша, который постоянно ноет о вечных муках и распекает за многоженство? В итоге местные пораскинули высохшими от жары мозгами и распяли монаха на ближайшем дереве. После чего устроили веселый праздник и сожгли миссию.

Кстати, староста деревни, объявившийся у нашего поста, решил, что легионеры пришли не просто так, а мстить за монаха. Он долго объяснял, что монах добровольно «ушел» куда-то на юг, «раздав» вещи жителям. В общем, «ушел, но обещал вернуться». Старик долго махал в сторону пустыни и прижимал руки к груди. В общем – каялся. Мы, естественно, не поверили, но и возмущаться не стали. Этих монахов в Африке полегло – мама не горюй. Если за каждого белого, убитого в этих краях, мстить, то нам патронов не хватит. Убили монаха – и убили… Дело, в общем, житейское. Каждый может попробовать, если желание возникнет. Мы объяснили старику, что судьба монаха – дело десятое, и нашей «епархии» не интересное. Мол, для нас главное, чтобы жители тихо сидели на черной заднице и не воровали по мелочам. Староста кивал седой башкой и заверял, что «просим не беспокоиться, господа, ничего подобного не случится!».