Лишнее золото. За гранью джихада

Постоянные стычки, провокации и обстрелы не позволяли расслабиться. Ходили слухи о подготовке вторжения на русскую территорию. Поступала информация о новых, хорошо экипированных бандах. И вся эта нечисть лишь ждет своего часа. Завершения дождливого сезона. Согласитесь, это не добавляло оптимизма.

Лагерь, куда нас доставили с передовой, был лагерем техасских добровольцев – парней с характерным «тягучим» акцентом. Отсюда они уходили небольшими группами вдоль реки и отлавливали мелкие банды. Этих тварей здесь было с избытком. От небольших групп – в двадцать – тридцать человек, до крупных соединений в сто и более стволов. В общем, мальчикам из Техаса было чем заняться. Рассказывать об их действиях не буду. Парни они шумные, говорливые. Вернутся домой, и все сами расскажут. Ну и приукрасят, конечно. Без этого тоже не бывает.

В лагере царило траурное настроение. Вчера техасцы потеряли восьмерых. Патруль напоролся на засаду, и пока шла помощь, бандиты прорвали заслон. Поэтому все были хмуры и неразговорчивы. Банду к вечеру обнаружили и раскатали по берегу, но своих уже не вернешь…

Сюда мы попали вчера, поздно вечером. Вместе с Джебраилом, который старательно закутал лицо куфией. Не знаю, что его подвигло выйти на русскую территорию. Он нам не отчитывается в своих поступках. Его сразу увел к себе Верещагин. Меня отправили в медсанбат, где долго ковырялись в бедре, доставая проклятый осколок.

Фигуристая, но до ужаса уставшая медичка аккуратно вытащила кусок металла. Показала мне и бросила его в эмалированную миску, похожую на разрезанную пополам фасолину. Звякнул металл. Над белой марлевой повязкой, закрывающей ее лицо, блеснули темно-синие глаза с длинными бархатными ресницами.

– Мадам, – морщась от боли, спросил я, – вам не говорили, что в ваших глазах можно утонуть?

– Конечно, – равнодушно кивнула она, – как только на стол ко мне попадают, так сразу и тонут.

– И ни одного спасенного не было? Вы так жестоки?

Она не ответила. Повернулась к своему коллеге и устало бросила:

– Все. Этого зашить – и давайте следующего…

Наутро, когда я проснулся, уже приближалось время обеда. Поль спал. Раскинулся на соседней койке и храпел. Запустив в него подушкой, я выслушал несколько изысканных выражений. Человека с воображением и хорошей фантазией они бы привели в ужас. Наскоро перекусив, я поковылял искать капитана. Через несколько минут ко мне присоединился заспанный Нардин.

Капитана мы нашли в штабной палатке. Он распекал какого-то прапорщика и был зол, как сто тысяч чертей. Изруганный военный выскользнул из палатки и испарился.

– Привет, парни, – капитан поворачивается к нам, – уже оклемались? Вам от Демида весточка есть.

– Погоди, Таможня, – я взял Верещагина за рукав и отвел в сторону, – погоди.