Люди Великой реки (том 2)

Вместе с его начальником охраны – родственником и единственным настоящим наследником. И двумя личными магиками.

Тон у него по-прежнему был веселый, как будто наше появление его вовсе не беспокоило. А может так оно и было. Недаром он чуть не первым колдуном из ныне здравствующих почитается. Маша, кстати, молчала, лишь смотрела на сестру в упор. А сестра смотрела на нее с непонятным выражением лица.

Однако, нечто интересное я узнал. Почему, например, сопротивление нам было таким неорганизованным и немного бестолковым, хоть и яростным. А все очень просто оказалось, да и объяснимо, по большому счету. Сеньору местному не терпелось результатов похода дождаться, вот и пошел со всеми присными покараулить у портального маяка, где благополучно и попал под раздачу. Маша их всех раз – и в прах повергла, причем в прямом смысле слова. Как в погребальной урне прах, не гуще.

– А зачем искали меня? – спросил Пантелей – Неужто из-за денег? Сколько там, десять за меня?

– Ах, два-а-адцать! – иронически протянул он – С ума сойти! Бешеные деньги! Настенька… помоги мне с дверкой.

Так обратился он к стоящей рядом сестре моей подружки, указав ей на сокровищницу. Та лишь улыбнулась мимолетно, как Лари часто делает, подняла вытянутую руку с повернутой от себя ладонью, и… выбросила такую могучую волну чистой Силы, что меня морозом до костей прохватило, а могучая дверь смялась как листок картона в мозолистой ладони пьяного портового грузчика. Лишь заскрипело и жалобно заныло толстое железо, и с пулеметным треском вылетели могучие заклепки, одна за другой. Вырвало петли, перекрутило в уродливый ком, и отшвырнуло с грохотом в сторону, так, что с каменной стены крошка посыпалась.

Затем она вновь обернулась к нам с небрежным видом, хоть и несколько ненатуральным. Похоже, что такая мощь для нее не безделица, откатом-то накрыло. Испарина на лбу и побледнела даже.

– Насть… а это ты как? – вдруг спросила Маша – Ты же не колдовала.

– Не колдовала – улыбнулась та – Просто знала все про всех, за что меня все ненавидели. А я ненавидела их, за то, что вынуждена все про них знать. Знать, кто ворует, кто изменяет жене, кто и вовсе с кобылой любится. А они знали, что я знаю. И хотели от меня знать о других. И что это была за жизнь?

Говорила она не повышая голоса, как будто повторяя наизусть давно затверженную речь. Наверное, так оно и было. Она эту речь, пожалуй, с тех пор, как говорить научилась, повторяла. Я бы повторял, на ее месте будучи.

А что? С таким даром жить среди людей не просто невозможно, но еще и опасно. Ведь рано или поздно любой задумавший худое сообразит, что все его планы и тайны могут быть раскрыты некоей девушкой Настей, лишь только потому, что дар у нее такой. Придет к ней квартальный, спросит, а она подумает – да и ответит.