Лунатик исчезает в полночь

Значит, она знала: я и первая клиентка вовсе не один и тот же человек. Берта Борисовна как-то замешана в этом деле!

Я притормозила на стоянке. А еще низкая, по сравнению с остальными, плата за номер, шоколадка на тумбочке…

Не знаю, какую сумму платила Светлана, но Роберта и Майя отдают намного больше, чем я. А конфета вечером появляется только в моей комнате, никто из жиличек этого не удостаивается. Помнится, Кузнецова не поверила, когда услышала об этом, даже заглянула ко мне в спальню, чтобы уличить меня во лжи, и была очень удивлена, увидев шоколадку. Правда, изумление не помешало Свете ее слопать. А вот я не сакцентировала внимание на конфете. Ну, положили ее и положили. За границей хорошие отели всегда делают гостям милые подарки, и чаще всего это именно сладкое. Но сейчас в голове теснились вопросы.

Итак, по порядку. Почему Нечаева берет с меня крошечную плату? Ответ напрашивается сам собой: ей очень надо, чтобы я жила в ее пансионе. Этой же цели служат и конфеты – пустячок, а приятно, постоялице понравится внимание, она не захочет уезжать. Откуда в моем номере взялись голубое платье и фото? Их легко могла положить Берта Борисовна. Значит, хозяйка в курсе происходящего. Почему конфетами не угощали Свету? Ведь у Кузнецовой в комнате обнаружилось голубое платье в горошек, значит, ей тоже предстояло участвовать в каком-то спектакле. Ох, зря я разозлилась на соседку и не повезла ее в аэропорт. Она могла рассказать много интересного и наверняка осталась бы жива. Кстати, кто убил несчастную?

Я вышла из машины и направилась ко входу в отель, продолжая размышлять. Наверное, Света в той остановленной ею легковушке зачем-то открыла сумку, и, может, именно в этот момент водителю потребовалось резко затормозить. Саквояж упал на пол, из него вывалились пачки денег. Бомбист сообразил, что у пассажирки при себе крупная сумма, и задушил бедняжку. Степа, ну почему ты не запомнила номер?! И я даже не могу назвать марку машины, она самая обычная, черная… Или темно-синяя? Впрочем, вполне вероятно, что серая.

Я посмотрела на дверь пансиона, потом развернулась и пошла назад к своей малолитражке. Конечно, уже вечер, поздновато для визита к немолодой Клавдии Васильевне Охрименко, продавщица магазинчика на станции Васькино вполне могла лечь спать. Зато она совершенно точно сейчас дома. Ничего, даже если я ее разбужу, попробую выяснить, кто велел ей лгать перед камерой и записывал ее «выступление». А с Бертой Борисовной побеседую с утра, предварительно обдумав, как вести разговор.

Клавдия оказалась особой беззаботной, дверь квартиры распахнула безо всяких вопросов. Но мне сразу стала понятна причина ее беспечности – едва Охрименко, икнув, открыла рот, в воздухе резко запахло алкоголем.