Лунатик исчезает в полночь

– Я живу тут совсем недолго, но успела понять, что мой номер убираете вы. Почему сегодня порядок наводила Юлия?

Горничная наморщила лоб.

– Я поднялась наверх с пылесосом, а Юлька как раз из четвертого номера выходит и говорит: «Жиличка на уборку пожаловалась, нашла под кроватью вещь прежней постоялицы, вот мама мне и приказала номер выдраить. Ты лучше ей на глаза не попадайся, офигеть какая она злая». Ладно, мне домой пора. Не нанималась сутками в пансионе торчать и клиентов болтовней развлекать!

Марина развернулась и ушла в прихожую. А я поднялась в свою комнату, села на кровать и начала внимательно рассматривать голубое платье.

Ни малейших опознавательных знаков на нем не было, ярлычка я не обнаружила, на пуговицах отсутствовали фирменные значки, молния, вшитая в левый бок, оказалась стандартной. Я вывернула одеяние наизнанку и поняла: его шили не на фабрике. Спросите, почему я так решила? Дело в том, что сейчас большую часть даже самых дорогих нарядов производят в Китае или в других азиатских странах, где рабочие руки дешевле. Конечно, модели для подиума или те платья, что продают ВИП-клиентам, оставляющим в кассе сотни тысяч евро, шьют лучшие мастерицы модного дома, а вот массовый пошив отдан тем, кто не требует много денег за свой труд и кого не защищает профсоюз. Наши бабушки покупали пальто раз в десять лет, юбки-блузки тоже приобретали не каждый сезон. Лет тридцать-сорок назад мода не менялась столь стремительно. Одежда была качественной, ее производили, понимая, что человек будет носить изделие долго, поэтому края швов тщательно обрабатывались, «хвостик» молнии обязательно притачивался, пуговицы пришивали вручную, подол обрабатывали крестообразным швом. А сейчас коллекция весенне-летнего сезона наступает на пятки осенне-зимнему, да еще успевают выпустить так называемый «круиз» и эксклюзивные модели ко всяким событиям. Где уж тут заботиться о швах? Теперь из них в разные стороны торчат нитки, низ юбки прихвачен наметкой, а пуговицы порой отваливаются прямо в примерочной кабинке. Но голубое платье в горошек шилось по старым, нет – по древним правилам. Швы были не только оверлочены, но по ним еще прошлись специальным восковым карандашом, чтобы исключить роспуск ниток.

Я потрогала одну строчку. Что это? На пальце остался синий след. Незнакомая портниха использовала некачественный да еще цветной воск, а он должен быть прозрачным и ни в коем случае не пачкаться. В голове неожиданно всплыло воспоминание.

Вот я накладываю макияж ВИП-клиентке «Бака» Алене Бурковой, супруге очень богатого человека. Ее не испортили несметные деньги мужа, она приветливая и очень любит поболтать со мной.

– Представляешь, – тараторит Алена, – я сшила для московского благотворительного бала бюстье.