Матабар III

— Иригов на втором этаже, — произнес Семен, не поворачиваясь к Петру. — На первом перекрестке направо, третья дверь по левую руку. С ним… пара детей.

— Спасибо, — поблагодарил Огланов и поднялся на ноги.

Не смотря в сторону Арди, старый сыщик спокойно зашагал к выходу из гостиной. Давос даже не думал того останавливать.

— Эй, старик, — окликнул его в спину Семен. — Меня тут осенило… Ты ведь знал, да? Знал, что эта мерзость убила Глеба? Так же, как ты знал, что Иригов нанял именно меня. Потому и потащил с собой зверя.

Огланов замер у края лестницы. Какое-то время он стоял молча, после чего повернулся и посмотрел в глаза опешившего Арда.

С искренним сожалением в голосе он произнес:

— Простите, юноша, — и продолжил подниматься по лестнице, тяжело хватаясь за перила.

Семен загоготал голодным волком, а Арди стоял, будто только что нырнул в холодную, мутную воду.

Огланов уже скрылся на втором этаже, а юноша все не двигался.

В чувство его привел лишь голос Семена:

— Тебе не говорили, зверь, что в Метрополии никому нельзя верить?

Говорили. И неоднократно. Март, Цассара, Йонатан, Катерина… Все они предупреждали Ардана, чтобы тот никому не доверял.

Потому как в столице жили совсем иначе, нежели в отдаленных уголках страны. В небольших городках и поселках все друг друга знали и самая главная валюта — твое собственное слово, которое, если нарушить, уже не починишь. Никто не станет вести дел с лжецом или малодушным человеком.

В столице же, где людей проживало больше, чем во всей Предгорной губернии вместе взятой, слово все равно, что ветер.

Мысли завтрашнего дня.

Сейчас проблема совсем в другом.

— Я не убивал твоего брата, — выдохнул Ардан.

— Знаю, — ошарашил Семен. — Глеб пусть и не обладал особым талантом в военном искусстве, но не проиграл бы Красному магу. Ни за что не проиграл.

— Потому что до тех, чьи руки на самом деле в его крови, зверь, мне не дотянутся. Так что сорву свою злость на тебе. Ну и еще и потому, что терпеть не могу нелюдей.

Семен ударил посохом о пол. Под его ногами, дыша жарким пламенем, вспыхнула алая печать. Ардан попытался проанализировать её структуру, но рунические связи так быстро перемыкались друг с другом, что он не успел ничего разобрать.

Из навершия посоха, поджигая шерстяные нити ковра, протянулось лезвие серпа.

Выкованное из пламени, плюющееся искрами и жидким огнем, оно, шипя и чадя черным дымом, устремилось в сторону Ардана.

Юноша, даже не пытаясь создать щит, ударом ноги отправил в короткий полет столик. Тот врезался в серп и мгновенно исчез во вспышке яркого пламени. Даже пепла не осталось. Серп же немного потерял в объеме огня и скорости, но все еще не спешил исчезать.

Ардан, впрочем, преследовал совсем иную цель.