Матабар III

— давать взятку стражам, чтобы закрыли глаза, — и тут же вернула тону прежнюю громкость. — Я знала, что рано или поздно, произойдет нечто такое. Да и он, наверное, тоже знал. Но все равно — больно и страшно. Хоть врачи с целителями и дают положительный прогноз, но из-за повреждений позвоночника он уже больше не сможет бегать, а без посоха или трости — не сможет стоять. Только сидеть или лежать. Может, конечно, когда-нибудь Целители и изобретут новые печати, которые ему помогут, но… ох, простите меня, молодой человек. С вами так легко. Будто со старым другом общаюсь.

Простите, ради Светлоликого.

Она хотела сказать что-то еще, но прозвенел колокольчик и гулким басом контролер оповестил:

— Госпиталь Слез Мучениц!

Ардан первым спустился по подножке и протянул руку помощи незнакомке. Та благодарно улыбнулась и, опираясь на его ладонь, тоже спустилась вниз.

Они вместе подошли к пышному, но немного скорбному зданию, прошли через вращающиеся двери и оказались в холе. Оба, зная, что делать, разделись в гардеробе накинув халат и специальные чехлы для обуви.

У стойки информации, где работали медсестры, сегодня образовалось очередь, так что им пришлось разойтись по разным сторонам.

Ардан назвал свою фамилию и…

— Настасья Керимова, — донеслось откуда-то слева. — Я к сыну. Навестить.

Арди, едва не выронив ручку, которую макнул в чернила, чтобы расписаться, посмотрел на эту статную, добрую, раненную в сердце женщину.

Храбрясь и, стараясь не показывать вида, как ей больно, она оставила росчерк в учетной книге и, узнав, куда идти, направилась к лестницам, ведущим в противоположное крыло.

Письмо матушки обожгло грудь Арда.

— Вы подписывать будете? — чуть настойчиво спросила медсестра.

— А, да, — очнулся Ардан. — Простите, пожалуйста.

— Ну я бы так не сказал, — проворчали сзади. — Очередь, все же.

Ардан еще раз извинился — уже перед теми, кого задержал, после чего оставил росчерк и поспешил к своим… друзьям. Да, наверное, все же, друзьям.

И, поднимаясь по лестнице, он никак не мог избавиться от эха в своей голове, свистящего голосом волчицы:

У Керимова была мать. Которая любила его. Растила. Девять месяцев несла под своим сердцем.

Ему стало сложно дышать.

Покачнувшись, Арди схватился за поручень и, обхватывая свободной рукой посох, сполз по стене.

Мать была и у Тесс. И отец. И братья с сестрой. А что если… что если с ней что-то произойдет. Что если он не успеет. Не справится. Не совладает.

— Мысли завтрашнего дня, — повторял себе под нос юноша. — Мысли завтрашнего дня… мысли завтрашнего дня… мысли завтрашнего дня…

Но это не помогало. Сердце стучало так быстро, что трещала грудная клетка. Пот прошиб, казалось, каждую пору его кожи.