Матабар III

Она какое-то время вглядывалась в облака, но взгляд её устремлялся даже выше. Туда, где в царстве Духа Ночи сияли искры ушедших тропами Спящих Духов.

Маленькому охотнику казалось, что он уже прежде видел подобный взгляд. Когда-то. У кого-то. И…

Мысли завтрашнего дня.

— Имена дают силу, Говорящий, — строго, совсем не так, как еще несколько мгновений назад, произнесла Атта’нха. — А большая сила очень тяжела для сердца. Она может побудить Эан’Хане сойти на ложные тропы.

— Я помню, что ты запретила мне изучать темные имена, — съежился Арди, вспоминая тот единственной раз, когда Атта’нха разозлилась.

— Я не запрещаю, Говорящий, лишь предостерегаю, — исправила волчица. — Твоя жизнь, твой путь — они принадлежат лишь тебе. Как и твои поступки. Как и их последствия.

— Тогда я не понимаю, — насупился Арди.

— Темные имена могут извратить суть Эан’Хане. Озлобить его. Напитать тьмой даже самые светлые порывы. Но… тоже самое способна сделать и большая сила.

— А в чем, тогда, разница?

Атта’нха промолчала, а затем снова улыбнулась. Даже печальней, чем прежде.

— Для меня то, что ты именуешь горами, лишь очень медленные волны, Говорящий, но даже мне неведомы ответы на твои вопросы.

Я лишь ведьма Льдов и Снегов, Зимняя Княжна, дочь Королевы. Не менее, но и не более. Я не ведаю той мудрости, что помогла бы мне объяснить разницу.

Арди поднял взгляд наверх, где в его волосах валялся Скасти. Тот делал вид, что спал и слишком уж наиграно похрапывал. Сперва бельчонок демонстративно игнорировал друзей, но вскоре сдался.

— Когда ты, Арди, злишься и хочешь навредить кому-то…

— Это было лишь раз! — возмутился маленький охотник, перебивая Скасти.

— И та росомаха сама виновата! Она не давала зайчику выбраться из кустарника!

— И ты пересек её тропы охоты, Говорящий, — не стал отрицать бельчонок. — Потому что ты счел это правильным. Ты спас зайчонка, отогнал росомаху. Но… она осталась голодной. Ты лишил её добычи.

— Так было правильно!

— А кто тебе сказал, что так было правильно?

Арди уже открыл было рот, но тут же закрыл.

Никто ему не сказал. Законы охоты молчали.

— Я… я сам так решил.

— И ты позвал кустарник по имени, — вновь заговорила Атта’нха.

— и тот откликнулся и отхлестал росомаху. А теперь представь, Говорящий, что ты знаешь куда больше имен. Одно могучее, истинное, что позволяет тебе разговаривать, как я говорю со Льдами и Снегами. Но помимо него еще много имен поменьше. Не настоящих. Лишь их осколки. Как часто твое сердце начнет звать тебя воспользоваться их силой, чтобы изменить мир вокруг себя под стать твоим видениям о нем?

Маленький охотник снова промолчал. Он не знал, что ему сказать.