Матабар III

Ардан присмотрелся к окулярам повнимательней. И, как он и думал, на внутренней стороне душек обнаружилась тонкая вязь выточенных символов — нескольких… десятков разнообразных печатей-ключей.

Причем резали их явно не вручную, а при помощи станка. Иначе как еще объяснить, что работа выполнена на дужке шириной меньше пяти миллиметров, с постоянной глубиной резки узора?

Так что с одной стороны создатели обладали возможностью произвести на свет нечто подобное, а с другой — знаниями, чтобы создать столь сложный щит.

Настолько, что сразу становилось понятно зачем, как минимум, генераторы синих лучей.

Вопрос в том — для чего дополнительный желтого цвета…

— Связь держали через прикрытие? — задал новый вопрос Милар.

В ответ ему лишь тишина.

— Понятно… и что с ним?

— С ней, — грустно уточнил тучный лейтенант Моргейл. — Она передала последнее послание. Правда… — он вздохнул, из-за чего его тучный живот качнулся сперва до груди, а затем, с бултыханием, плюхнулся обратно в непомерно глубокие штаны. — посмертно. Пройдемте.

Идти, кстати, далеко не пришлось. Они обогнули грузовик с обратной стороны. Один из офицеров корпуса-стражей протянул руку и, опустив лесенку, открыл «дверь», ведущую в кузов.

Арди уже бывал в таком — когда его везли к Императору.

Здесь, под светом одинокой лампочки, пустовали лавки. И лишь на полу, под покровом, лежало тело. Милар, поднявшись внутрь, откинул край белой ткани. На холодной стали нашла свое пристанище девушка лет девятнадцати. С белокурыми волосами, круглым лицом, тонкими губами и слишком пухлыми щеками, чтобы его можно было назвать красивым, но все еще достаточно миловидным.

В её лбу маячила дыра, оставленная пулей.

Обгорелая, опаленная, со следами пороха.

— Стреляли в упор, — Милар вернул край покрова на место и выпрямился. — Её казнили.

— Труп выкинули на улицу на общее обозрение, — подтвердил Полковник. — Так что можешь представить, капитан, какие нас утром будут ждать заголовки.

— Эти акулы пера глотки друг другу перегрызут, чтобы представить все в как можно более мрачных красках, — сплюнул себе под ноги майор Трофимов.

— А есть варианты, майор, где краски не очень мрачны? — подался вперед лейтенант Моргейл. Несмотря на, в самом прямом смысле, мягкую внешность, искры в его карих глазах даже намека на малодушие не оставляли.

— У нас, в центре города, захвачены в заложники не меньше тысячи горожан. Казнена оперативник корпуса стражей. Пропали две. Две! Группы оперативников корпуса и Черного Дома. Это… это…

— Успокойтесь, Моргейл, — похлопал его по плечу майор. — Дышите глубже. На столе все еще лежит мое предложение.

— Какое? — скривившись, переспросил лейтенант. — Привезти сюда четыре артиллерийские пушки?

— Они перегрузят их щит и мы начнем штурм.