Матабар III

Отлов и охота на данных созданий, при прочих равных обстоятельствах, строго запрещена и карается огромными штрафами и остатком жизни, проведенным на каторге.

В. П. Т., видимо, абравиатура для фольклорного названия «аномалии». Что же до номера, то Ковертский упоминал на своих лекциях, открывающих курс химерологии, о принципе присуждения номеров.

Первая цифра, от одного до девяти, касалась весьма условного отображения количества звезд, к которому «аномалия приравнивалась».

В данном случае — четыре звезды.

Второе число, от одного до двадцати — столь же условная степень «опасности», в которой единица это типичный хищник, стоящий на вершине пищевой цепочки в своем ареале обитания, а двадцать — нечто вроде стихийного бедствия.

Третья цифра — от одного до «бесконечности» — рекомендуемое число магов или охотников на монстров, необходимых для обезвреживания данной «аномалии».

Ну и последнее — непосредственно порядковый номер аномалии в реестре Питомника, к которому та причислялась.

Дикие монстры, разумеется, последним числом не обладали.

Юноша присвистнул и по старой привычке закусил кончик языка.

Это же в какую сумму казне обходилось содержание одной такой аномалии?

Ардан поднял взгляд на кипу бумаг.

В его воображении сумма, которую корона тратила на исследование аномалий, переросла в нечто такое, что само по себе впору было классифицировать, как…

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе юноша и потянулся к следующим документам.

На каждую из «аномалий» приходилась целая пачка макулатуры, которую требовалось обсчитать, завести в сводные таблицы и распределить по картотеке.

За окном бушевали встревоженные небеса.

Черные тучи, будто стараясь выиграть в споре с темными водами Ньювы и побережьем Ласточкиного Океана, гремели клубящейся тьмой. Молнии сверкали все ближе и ближе к центру столицы, сжавшейся перед лицом бесстрастной, могучей стихии.

Замерли улицы, редкие пешеходы спешили как можно быстрее оказаться под спасительными сенями каменных домов. Редкие автомобили муравьями разбегались в разные стороны и лишь трамваи стоически продолжали рассекать уплотняющиеся потоки колючего ливня.

Ардан, потянувшись и зевнув, размял затекшую шею и хрустнул костяшками чуть одеревеневших пальцев.

Работа с печатными машинками, в виду все той же детской проблемы, давалась ему едва ли проще, чем письмо ручкой и чернилами.

Проклятая мелкая моторика…

И, будто в подтверждение переживаний — с очередным клацаньем клавиша продавилась глубже положенного и рычажок с неприятным хрустом порвал чернильную ленту.

— Спящие Духи, — выдохнул Арди. — Хотя все равно собирался немного размяться.

Юноша отодвинул стул и поднялся на ноги.