Матабар III

Куда-то подевался страх, который Ардан испытывал всякий раз, когда ему приходилось танцевать.

— Разрешите вас пригласить, — игриво-официально предложил Арди.

— Извольте, — столь же напыщенно, пародируя придворную госпожу, ответила Тесс.

Они засмеялись и поднялись на подиум. Он положил правую руку ей на талию; она вложила левую ему в ладонь, свободной дотрагиваясь до спины.

И они закружили на тот же манер, что и во Дворце Царей Прошлого.

Снег под их ногами, словно по-волшебству, разлетался ворохом блестящей пыли, обнажая доски подиума. А может и действительно — по-волшебству. Но ни Тесс, ни Ардан, не обращали на это внимания.

Они слушали музыку и кружили, в одиночестве, на набережной. Над их головами отчего-то зажглись лампочки, отсоединенные от линии Лей-кабелей. Слегка мерцая во мгле, их свет чем-то напоминал мигание летних звезд.

И легкая музыка парила рядом.

— А как ты поняла, что хочешь петь? — спросил Арди, вглядываясь в зеленые глаза и совсем не опасаясь своего Взгляда Ведьмы.

Отчего-то он знал, непреложно и точно, что ничего не произойдет и он не нырнет в душу Тесс.

— На праздниках, когда собиралась вся семья, я подпевала матушке, а та музицировала на рояле, — Тесс, в свою очередь, не сводила взгляда с его лица. — И когда я пела, то люди вокруг… у них будто зажигались огоньки в глазах. Пусть на пару минут, Арди, но они исчезали из того мира, в котором все мы живем. И отправлялись куда-то туда, где им хорошо, свободно, легко. А вместе с ними — и мне тоже. Так я и полюбила петь. Может из-за того, как чувствую себя на сцене, а может потому, как чувствуют себя другие люди. Не знаю, если честно…

Она отвернулась и отстранилась, отнимая ладонь с его спины и отводя его руку от своей талии. Лампочки над ними потухли, снег вновь укрыл дощатый пол, а музыка, лившаяся из далекого здания, откуда они никак не могли её услышать, смолкла.

— Не надо, Арди, — она отвернулась. — Я выросла в семье военных и всегда узнаю глаза военного.

— Я не военный, — возразил Ардан.

— Поживешь в Метрополии еще немного и тоже сможешь сходу определять автомобили второй канцелярии, — чуть грустно парировала она. — Я видела, как страдает матушка каждый раз, когда отец или братья уходили на службу. Да и сама… тоже. Я не хочу больше испытывать такого, Арди.

Ардан встал, как вкопанный. Сердце снова бешено стучало, пытаясь пробить грудь, а липкие, холодные пальцы, как в детстве, сжимали его горло.

— И ты Имперский маг, а я просто пою в бандитском баре… — её голос слегка дрогнул. — И младше меня почти на два года…

Она сделала шаг в сторону лесенки, спускавшейся от заснеженного подиума к скверу.

— Пойдем домой, Арди, — сломанным голосом позвала Тесс.