Мечников. Том 7. Расцвет медицины

— Тем более я для тебя целую партию рабочего налтрексона приготовил. Как начнёшь принимать, станет гораздо лучше уже за пару дней.

— Не забывай о том, что прошёл целый месяц. Может, весь налтрексон уже продали, — пожал плечами Синицын.

— И этот вариант тоже нельзя исключать. Вопрос только в том, кто его за этот месяц имел право продать? — принялся рассуждать я. — Патентом на мои лекарственные препараты владеют всего три человека. Он разделён между мной, Сеченовым и Дебетовым.

— И что по итогу? Доверяешь ты Сеченову? — хмыкнул Синицын. — Мне вот он с самого начала не нравился. А теперь, когда нас с тобой якобы не стало, велик риск, что он забрал себе больше половины доли и начал развивать свою империю.

— Подожди, Илья, я, конечно, не могу отрицать этот вариант, но мы сейчас занимаемся клеветой, не имея при этом вообще никакой информации о внешнем мире. Давай-ка лучше для начала выберемся отсюда, а потом уже будем делать выводы и строить дальнейшие планы, — предложил я.

— Вопрос только в том, живыми мы отсюда выберемся или…

Договорить Синицын не успел, поскольку в этот момент дверь в тюремный блок распахнулась и к нашей камере устремилась группа стражников.

— А вот сейчас и узнаем, в каком виде нам суждено покинуть Балашов, — ответил я.

— Отойдите от решётки! — велел тот самый стражник, которому я только что продавил нервную систему. — Держите руки на виду и делайте всё строго так, как я говорю.

На этот раз он пришёл с подкреплением. За его спиной стояли двое вооружённых копьями мужчин.

Стражник отпер клетку, чем тут же спровоцировал шум во всех остальных камерах.

— И нас! Нас! Выпустите нас! Чем они заслужили помилование⁈ — кричали заключённые.

— А ну, тихо! — проорал охранник. — Никто не говорил, что их помилуют. Просто их судьбу будет решать барон Балашов. Лично. А ваша судьба уже давно решена. Так что не надрывайте глотку. Она вам ещё пригодится, когда наступит день казни, — он перевёл взгляд на нас и жестом попросил выйти из камеры.

Мы с Синицыным сделали несколько шагов вперёд, после чего охранники сразу же отобрали наше оружие. Один из них залез в мою сумку и принялся изучать её содержимое.

— А у него здесь удавка! — подметил верзила.

— Это фонендоскоп, дубина, — не удержался я.

Нужно иметь очень богатую фантазию, чтобы посчитать шланги фонендоскопа удавкой. Сразу видно — человек мыслит в рамках нанесения вреда другим людям. Для него любой инструмент — оружие.

Как только нас закончили досматривать, стражник произнёс:

— Сейчас вас отведут в покои барона Балашова. Я передал ему ваши слова и… Мягко говоря, он очень заинтересовался вами двумя. Разговор состоится, но я очень не рекомендую совершать какие-либо глупости. Один неверный шаг — и казнить вас придётся прямо в его залах.