Мечников. Том 7. Расцвет медицины

Больной был покрыт крупными каплями холодного липкого пота.

Однако тот факт, что он до сих пор испытывает сильную боль, в каком-то смысле — даже хорошая новость.

Судя по тому, что я услышал, приложив головку фонендоскопа к его животу — парез кишечника, то есть отключение его двигательной активности — ещё не произошёл. Волны перистальтики — ритмичные сокращения кишки — пока что никуда не делись. И именно они являются причиной болевого синдрома.

Но! Наличие боли — благоприятный признак при острой кишечной непроходимости. Вот если бы боль резко исчезла, тогда бы пришлось бить тревогу. Поскольку это бы означало одно — нервные волокна отмерли, начался некроз. И теперь часть кишечника невозможно спасти априори, а за судьбу самого пациента придётся бороться на грани своих возможностей.

— Так, Иван, слушай и запоминай… — начал я.

— У-у-у, больно, больше не могу! — простонал пациент.

— Терпим! — велел я. — Сейчас мы введём вам обезболивающее. Потом отоспитесь и на утро будете как новенький. Даю слово, — я перевёл взгляд на Ивана и продолжил свой урок. — Смотри, наша главная задача на данный момент — провести дезинтоксикацию с помощью лекарственных средств. И параллельно с этим устранить причину непроходимости. Слышишь, что я говорю? Причину! Сначала уберём её, а потом уже само заболевание.

— Дезинтоксикация? — нахмурился он. — Придётся усилить работу печени или…

— Нет, это нам не поможет, — покачал головой я.

И в этот момент до меня дошло, что мы до сих пор не создали предельно простое, но крайне необходимое изобретение.

Капельницу! Капельницу, чёрт подери, так никто из нашей троицы избранников до сих пор и не создал. Всё как-то руки до неё не доходили. Хотелось изобрести что-нибудь великое! Гениальное!

Но порой забывается одна очень мудрая присказка: «Всё гениальное — просто!»

Что ж, это будет хорошим уроком. Как только разберусь со своими патентами, нужно будет сразу же составить список всех тех простейших инструментов, которыми пользовались мои современники. А потом начать их массовое производство.

— Анна Иннокентьевна! — крикнул я. — Подойдите сюда! Нужна ваша помощь.

Дочь местного барона вздрогнула, услышав мой голос, но сразу же прибежала. Видимо, до сих пор не могла понять, как и большинство окружающих меня людей, какого чёрта я восстал из могилы. Но к этому мне пора бы уже привыкнуть. Чувствую, практически каждый из моих знакомых ещё месяц будет от меня шарахаться.

А что поделать? Я оказался в эпохе, где клиническая смерть практически не диагностируется, а по всему миру расползаются хоть и небольшие, но зловонные капли некротики, из-за которых люди привыкают верить только в худшее.

— Да, Алексей Александрович? — воскликнула она. — Чем могу помочь?

— У меня для вас трудная задача.