Метро 2033

Ребра туннельных спаек мелькали просто фантастически быстро, и за время разговора они успели уже промчаться мимо одной полупустой станции, и остановились в полутьме туннеля позади нее, где в сторону уходил тупиковый отросток. — Посмотрим, решится ли фашистская гадина нас преследовать, — определил товарищ Русаков.

Теперь надо было перешептываться очень тихо, потому что товарищи Русаков и Карацюпа внимательно прислушивались к звукам, доносящимся из глубины. — Почему вы это сделали?.. Меня… отбили? — пытаясь подобрать правильное слово, спросил Артем. — Плановая вылазка.

Поступила информация, — загадочно улыбаясь, объяснил Банзай. — Обо мне? — с надеждой спросил Артем, которому после слов Хана о его особой миссии захотелось верить в собственную исключительность. — Нет, вообще, — Банзай сделал рукой неопределенный жест. — Что планируются зверства. Товарищ комиссар решил: предотвратить. Кроме того, у нас задача такая — трепать этих сволочей постоянно. — У них с этой стороны заграждений нет, даже фонаря сильного — и то, только заставы простые с кострами, — добавил Максимка. Ну, мы прямо по ним и проехали. Жалко, пришлось пулемет пользовать. А потом — шашку дымовую, сами в противогазы, тебя сняли вот, эсэсовца этого доморощенного — революционным трибуналом, и обратно.

Дядя Федор, молчавший и покуривавший из кулака какую-то дрянь, от дыма которой начинали слезиться глаза, веско произнес вдруг: — Да, малой, хорошо они тебя оприходовали. Хошь спиртяшки? — и достав из стоявшего на полу железного ящика полупустую бутыль с мутной жижей, взболтал ее и протянул Артему.

Ему понадобилось немало храбрости, чтобы сделать глоток.

Внутри словно прошлись наждаком, но тиски, в которых он был зажат последние сутки, немного ослабли. — Так вы… красные? — осторожно спросил он. — Мы, брат, коммунисты! Революционеры! — сказал гордо Банзай. — С Красной Линии? — гнул свое Артем. — Нет, сами по себе, — как-то неуверенно ответил тот, и поспешил добавить, — это тебе товарищ комиссар объяснит, он у нас по части идеологии.

Товарищ Русаков, вернувшийся спустя некоторое время, сообщил: — Все тихо, — и его красивое мужественное лицо излучало спокойствие. — Можем устроить привал.

Костер развести было не из чего, маленький чайник повесили над спиртовкой, поровну разделили кусок холодного свиного окорока. Питались революционеры подозрительно хорошо.

— Нет, товарищ Артем, мы не с Красной Линии, — твердо заявил товарищ Русаков, когда Банзай пересказал ему вопрос. — Товарищ Москвин занял сталинскую позицию, отказавшись от всеметрополитенной революции, официально открестившись от Интерстанционала и прекратив поддерживать революционную деятельность. Он ренегат и соглашатель.