Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

— Как же вы тут ухитрялись прокормиться сами и зверей кормить?

— Ну, сначала на поверхность поднимались — костюмы и противогазы у нас были еще во время жизни с людьми — обходили продуктовые магазины. А потом нашли способ добывать еду в метро. Когда сложились основные государства — Рейх, Ганза, Красная линия, мы стали торговать с ними. Вернее, с отдельными людьми.

— Что же вы могли им предложить?

— О, у нас было, что продать! Профессор еще на поверхности занимался проблемами омоложения организма. Делал вытяжку из эмбрионов, изготавливал лекарства, способные продлить человеку жизнь.

Ведь несправедливо, что всем изначально отводится примерно одинаковый жизненный отрезок. Один транжирит его без толку, а другой успевает совершить множество важных открытий. Будет только справедливо, если этот другой проживет как можно дольше.

— Значит, профессор торговал своим лекарством? И где же он брал эмбрионов?

Нина насупилась и замолчала. Но Кирилл сам ответил на свой вопрос.

— Их поставляла ему ты.

— Они все равно были бы нежизнеспособными мутантами, — пробормотала Нина, всхлипнув.

— Понятно, — сказал Кирилл.

 — Меня сюда, видимо, тоже привели в качестве производителя сырья. А потом, когда надобность во мне отпадет, скормите своим зверушкам. Вот уж действительно безотходное производство, образец разумно налаженной жизни. Как в концлагере! Мой отец рассказывал, что прежние фашисты, те, что жили до Катастрофы, не только убивали узников, но и делали сумочки из их кожи и парики — из волос.

— Перестань! Зачем ты так? — тоскливо сказала она. — Я постараюсь тебе помочь.

— Ты ничего не можешь сделать. Сама сказала, этот милый лягушонок у двери не слушается никого, кроме профессора.

Значит, те бедняги, останки которых мне попались, транжирили свою жизнь зря и вполне заслуживали того, чтобы срок им сократили? А за их счет профессор продлевал свое собственное существование? Как ты-то могла допустить, чтобы он проделывал над тобой все эти штуки? — Кирилл посмотрел на Нину с отвращением.

— Зачем ты так? — повторила она. — Я решилась на это ради науки.

— Ни за что не поверю. Тебе просто хотелось вкусно есть в то время, как большинство людей в метро подыхало с голода.

— Ты не веришь, что я могу быть преданной, а я восхищалась гением профессора. Своего любимого учителя.

— И в награду за свою преданность гниешь теперь заживо.

— Здесь очень трудно стерилизовать инструменты, — прошелестела Нина. — У меня началось заражение крови.

— А ведь твой гениальный учитель мог обратить свои способности на пользу людям. Отправиться бы в Полис — там тоже живут ученые, как я слышал. Но ему выгоднее было обделывать свои темные делишки вдали от людских глаз.