Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

Похоже, Регина в прошлом торговала собой, как девчонки на Новокузнецкой, младенца родила случайно, по недосмотру, а от кого — наверняка и сама не знает. Кошка подумала, что если б не отчаянное положение, то нипочем бы не оставила бедного Павлика у этой шалашовки, и дала себе слово забрать его при первой же возможности, как только все уляжется. Она бы забрала его прямо сейчас, но боялась, что несчастный малыш умрет с голоду, пока она будет искать ему более подходящую кормилицу.

— Я могу и задержаться, — сказала Кошка. — Но ты не волнуйся, я все равно в конце концов вернусь и заплачу тебе все, как уговорено.

— Как тебя зовут? — спросила Регина, и этот вопрос поставил Кошку в тупик.

— Яна, — не подумав, брякнула она.

— Красивое имя, — сказала Регина. — Да и сама ты уж больно красивая, мать. Ты б хоть сажу с морды стерла, а то я сперва тебя чуть не испугалась. Теперь-то вижу — ты, вроде, не кусаешься…

Кошка ахнула, выудила из рюкзака маленькое треснувшее зеркальце и принялась вытирать лицо. Она совсем забыла про свою «боевую раскраску», которая теперь размазалась у нее по щекам. То-то ей показалось, что окружающие смотрят на нее с подозрением. Она выделялась своим видом даже на фоне здешнего сброда.

— Разве имя что-то значит здесь? — пробурчала старуха. Напившись и наевшись, она выглядела умиротворенной, и теперь ей хотелось поговорить. — Если, конечно, это не прославленное имя человека, совершившего подвиг? Или, наоборот, какого-нибудь преступника, о делах которого рассказывают жуткие истории?

Кошке показалось, что при этом старуха покосилась на нее, а потом невозмутимо продолжала:

— Вот я своего имени и не помню давно. Люди зовут меня просто — Скорбящая.

— О ком же ты скорбишь? — спросила Кошка.

— Обо всех, — пояснила старуха. — Об ушедших и оставшихся, о тех, кто в беде, и о тех, кто в пути. Для меня разницы нет.

— Да, но какое-то имя ведь записано у тебя в документах? — буркнула Кошка.

— Я их потеряла давно, — безмятежно сообщила старуха. — Или спер кто-нибудь. Да и за каким фигом мне документы? На станции меня все знают, а сама я никуда отсюда не ухожу. Тут, видно, и помру в свое время. А ты откуда, птица перелетная?

Она еще раз внимательно посмотрела на Кошку, словно запоминая, кивнула ей и почему-то погрозила пальцем. Кошке все меньше нравилось старухино любопытство. Если она и дальше будет совать нос в чужие дела так активно, «ее время» явно наступит раньше, чем она думает.

Старухиным расспросам неожиданно положила конец Регина.

— Вот теперь мне хорошо! — объявила Регина. — Давайте, что ли, споем?

И совсем забыв, что только что боялась разбудить младенца, завела разудалую и не совсем приличную народную песню «Мама, я сталкера люблю», которую Кошка часто слышала на Китай-городе.