Минский. Изгнанный попаданец

«Антош, Антош, как ты к людям, так и они к тебе».

«Так это беглые крестьяне или холопы…»

«Сам-то давно с низов поднялся? А уже всё, заносить тебя начинает. Хотя стой! У нас же ещё нет бумаги, подтверждающей низший класс личного дворянства. То есть мы сейчас практически на одной социальной ступени», — не дал договорить ему я.

«Не на одной, они ниже. Плюс я образован, а они навряд ли».

«Это уже мелочи, Антоша».

— Так что насчёт еды и воды? — ещё раз спросил я, не услышав ответа на первый вопрос.

Семён переглянулся с парнем постарше, уже чего-то хотел сказать.

— Нет лишней, ступай, — изрекла какая-то девушка с ребёнком на руках.

У меня приподнялась бровь от удивления. А разговорчивая девица получила локтём в грудь от своей соседки и сразу заткнулась.

— Извините, господин, но у самих мало, бежать пришлось спешно, и вещи с едой не все взять удалось, — смягчил грубость старший.

Он снял свою шапку и приподнялся в знак уважения.

Сильный мужик — отказал людям выше себя статусом. Не многие осмелились бы это сделать. Моё уважение.

— Ну смотрите сами, на то что я сейчас в руке держу, могли бы хорошей еды на пару дней себе купить, — я убрал монеты в карман.

Семён при моих словах опустил виноватый взгляд в пол, а остальные недобро на него посмотрели. Стало понятно, кто в их спешном бегстве был виноват.

— С малым что? — я посмотрел на болезного ребёнка, который всё это время лежал и корчился от боли.

Девушка, которая успокаивала его, гладя по голове, при моих словах повисла над ним, в любой момент готовая прикрыть своим телом.

— Это Кирюшка, он нашему помещику на разгрузке под руку горячую попался. Вот он малыша какой-то магией и окатил, — словно пулемёт на одном дыхании выпалил Семён. За что получил от старшего в группе очередной подзатыльник.

— Ты чего творишь, — буркнул тот на Семёна и повернулся ко мне. — Извините его, господин, он у нас дурачок, мелет языком без умолку, спаса от него нет. А этот малой, сын мой, лазил где ни попадя, вот и свалился. А помещик тут наш ни при чём, случайно это вышло. Поваляется немного, да и на ноги встанет, не впервой.

Я посмотрел на мелкого, а того стало крутить ещё сильнее.

Ушёл, чтобы через минуту принести им последнюю бутылку целебного зелья.

«Егор, что ты творишь? Одна такая бутылка стоит около трёх золотых, а ты её на холопа тратишь, родственники которого тебе даже глотка воды не продали. Ладно на Ивана, я молчал, но тут!» — раздался голос в моей голове.

«Ты скряга», — с большим удовольствием обозвал я Антона.

«Что? Не понял. Ты о чём?»

«Странный ты, конечно, как несколько десятков золотых в кабаках спустить за ночь, ты первый, а как безвозмездно человеку помочь, так нет. Хотя, как я теперь знаю, цена этой склянки всего три золотых.