Минский. Изгнанный попаданец

«Вероятно, я перебудил здесь всех», — подумал я.

Но нет, похоже, это было обычное дело. Курица упорхнула куда-то в сторону и наверх. Постепенно гам прекратился.

Какое-то время ловил на себе заинтересованные взгляды неспящих попутчиков.

Мы молча смотрели друг на друга, не проронив ни слова.

На станции поезд стоял не больше десяти минут, небольшой толчок, свидетельствующий о том, что прицепили свежий локомотив, и через пару минут мы уже начали набирать скорость.

Недалеко от меня сидели двое парней лет по семнадцать. Скромно одеты в какую-то неказистую, всю в многочисленных заплатках одежду. «Холопы или крестьяне, едущие из одного имения помещика в другое», — подумал я, осмотрев их.

Удивительно, что они не в вагонах четвёртого класса, хотя может попросту там уже не было мест. Вот помещик и скупил все дешёвые билеты, что были в наличии. Отсюда и мелкая живность, которую крестьяне забрали с собой.

Как только поезд двинулся, парни тихо продолжили свой разговор, по всей видимости, прерванный моим появлением.

— Семён, всё же объясни, зачем тебе это? — допытывался один у другого.

— Не могу я так больше, каждый год одно и то же. Труд у нас адский, ты согласен?

— Ну так понятное дело, столько времени в поле, да и других работ навалом.

— Вот, а мы же не холопы, мы крестьяне. Кузнец говорил, что время ещё застал, когда в Юрьев день можно было хозяина поменять, а сейчас что?

— Прикрыли, — еле звучно ответил первый, — потому что в колонии крестьяне массово бежать стали на этот день. Говорят, подговорили помещики императора Павла, тот и отменил Юрьев день.

— Издавна было принято в этот день расчёт держать перед нами за весь прошедший год. Слава четырём стихиям, к этому дню уже урожай собран, да снег лежит, закрыв озимые. Помещики должны оплачивать весь наш труд. Так что, платят?

— Объегоривают нашего брата.

— Вот именно, платят всегда меньше, чем полагается.

— Всё, решено: сбегу в колонии и начну там новую жизнь.

— Кем ты её начнешь-то?

— Охотником, — горделиво выпрямил спину Семён.

— Ох, не смеши, — начал посмеиваться первый, — да ты кроме вил и лопаты ничего не держал опаснее.

— Топор держал, — насупился второй парнишка.

— Ну да, с топором ты мастак, может, и возьмут. Но как ты через кордоны пройдёшь? Там же облавы на нашего брата везде. Да и монстры, говорят, близ Уральских гор бывают.

— Если на облаву попасться, то всё, жизни конец. Сошлют на рудники.

— Семён, может, не стоит? Опасно. Авось тут всё само устаканится.

— Нет, стоит, — твёрдо сказал Семён. — Слышал, брат мой троюродный, Никазим, два года назад убежал из соседней деревни?

— Так вот. На прошлой неделе весточку прислал, в третьем кольце колоний живёт. Представляешь, в рыбацкой артели работает! Дом свой имеет, огород и уже семьёй обзавёлся.